Чтение онлайн

Между тем, узнав об этих соглашениях, Вашингтон и Лондон приняли решение о том, что еще до поездки Г. А. Насера в Москву, намеченной на август 1956 года, необходимо публично заявить о своем отказе финансировать Асуанский проект, что вскоре и было сделано. Именно поэтому 26 июля, вернувшись с острова Бриони, где Г. А. Насер встречался с И. Броз Тито и Дж. Неру, он подписал декрет о национализации франкобританской «Всеобщей компании Суэцкого морского канала», который тут же вызвал настоящую истерику британского премьер-министра Э. Идена, которому предстояли скорые и непростые парламентские выборы. Хотя сам этот декрет, в том числе по мнению американо-британских экспертов, никак не противоречил нормам международного права. Но тем не менее уже 27 июля Э. Иден созвал экстренные заседания Кабинета министров и Комитета начальников штабов, на которых целый день обсуждались различные планы проведения военной операции против Египта. А вечером того же дня Э. Иден проинформировал президента Д. Эйзенхауэра о том, что по истечении шести недель во взаимодействии с Парижем он «инициирует начало военных действий против Египта», с тем чтобы «сломать Насера».

Получив эту информацию, Д. Эйзенхауэр тут же направил в Лондон помощника госсекретаря Роберта Мэрфи, но ему не удалось убедить министров иностранных дел Селвина Ллойда и Кристиана Пино отказаться от военного решения египетского вопроса. Тогда в Лондон срочно вылетел сам Дж. Даллес, которому все же удалось достичь временного компромисса, заявив своим визави, что сами американцы не исключают применения силы, но только в крайнем случае и только тогда, когда всему мировому сообществу будет совершенно очевидно, что теперь исчерпаны все иные меры воздействия на Г. А. Насера, которые и заставят его самого «изрыгнуть проглоченное» [513] . С этой целью было принято решение созвать Лондонскую конференцию по вопросу принадлежности Суэцкого канала, которая состоялась 16–23 августа 1956 года. В работе этой конференции приняли участие представители 27 государств, включая глав дипломатических ведомств СССР, США, Великобритании и Франции. Однако Г. А. Насер отказался от участия в этой конференции, и от имени Египта там де-факто выступал глава советского МИДа. В центре обсуждения оказались две позиции решения данной проблемы — Дж. Даллеса и Д. Т. Шепилова. Первая исходила из необходимости любым способом заставить Г. А. Насера пойти на «интернационализацию» канала, создать что-то вроде африканской Панамы, то есть «суверенного» анклава внутри Египта, занятого исключительно обслуживанием этой важной международной транспортной артерии. Вторая позиция опиралась на ключевой принцип советской внешнеполитической доктрины о праве всех наций на самоопределение, закрепленный в Уставе ООН, и тот непреложный факт, что Суэцкий канал обильно «полит потом и кровью» сотен тысяч египтян, а посему он по праву принадлежит им. Ввиду этого обстоятельства Д. Т. Шепилов выступил с официальным заявлением советского правительства, где было дословно указано на то, что ни по своим участникам, ни по характеру, ни по целям Лондонская встреча, в отличие от ООН, не имеет полномочий принимать какие-либо обязательные к исполнению решения. В итоге оба заключительных проекта Лондонской встречи, озвученные Дж. Даллесом, что Каир должен де-юре согласиться на международное управление Суэцким каналом, и Дж. Неру, что суверенные права на этот канал принадлежат Египту, так и не были приняты. Между тем ввиду того обстоятельства, что сам Г. А. Насер отказался прибыть на данную конференцию для переговоров, в Каир был послан австралийский премьер Роберт Мензис, с успехом проваливший порученное ему дело, поскольку он скатился до прямых угроз в адрес египетского руководства, отказавшегося принять «План Даллеса».

Тем временем во второй половине сентября 1956 года, после провала Лондонской конференции, Лондон и Париж попытались разрешить данный вопрос через Совет Безопасности ООН. Однако они явно недооценили гибкость арабской дипломатии, которая сумела при содействии генсека ООН Дага Хаммаршельда, госсекретаря Дж. Даллеса и советского постпреда в СБ ООН Аркадия Александровича Соболева обыграть британско-французский альянс. Возмущенные таким поведением Каира, премьер-министры Англии, Франции и Израиля Э. Иден, Г. Молле и Д. Бен-Гурион приняли решение начать военную операцию против Египта, подписав секретный Севрский протокол, который был полностью рассекречен только спустя 40 лет [514] .

Между тем, как справедливо подметил известный военный историк профессор С. Л. Печуров, в западной литературе, посвященной Суэцкому кризису, традиционно особо подчеркивался факт «неимоверного терпения» Лондона и Парижа, которые в течение трех месяцев «уговаривали» египтян пойти на компромисс [515] . Однако в реальности дело обстояло с точностью до наоборот. Анализ многих документов и особенно мемуаров западных военных и политиков говорит о том, что еще до национализации Суэцкого канала развернулись планомерная подготовка к созданию англо-франко-израильской военной коалиции и, самое главное, тщательная разработка сценария развязывания военных действий против «вышедшего из-под контроля Египта» [516] . Причем для этих решений были весьма весомые основания у всех участников этой коалиции. Так, Лондон не мог простить Г. А. Насеру вывода британских войск с его баз в зоне Суэцкого канала, который начался еще в 1954 году под оглушительный аккомпанемент антибританской кампании во всех арабских газетах и журналах, а также неожиданной отставки с поста командующего Арабским легионом очень влиятельного генерала Джона Баготта Глабба (Глабба-паши), которая состоялась по инициативе иорданского короля Хусейна в марте 1956 года. Париж был крайне раздражен не только моральной, но, главное, финансовой и материальной помощью со стороны египетского режима национально-освободительному движению Алжира и антифранцузской кампании в других регионах арабского Магриба. А что касается израильских претензий к Египту как к лидеру всего арабского мира, то их перечень был еще более существенен: начиная с постоянных вылазок палестинских боевиков-террористов, кончая блокадой единственного выхода Израиля в Красное море через Акабский залив. Таким образом, планы «наказания» Египта накапливались как снежный ком, просто с национализации Суэцкого канала начался очередной этап подготовки к войне с Каиром. Причем на первых порах к обсуждению конкретных планов этой операции англичане и французы пригласили американцев, в частности их посла в Лондоне Уинтропа Олдрича, что опровергает все заявления Вашингтона о том, что он якобы был не в курсе конкретных планов вооруженного вторжения на территорию Египта. Более того, чуть позже эти заявления опроверг и многолетний глава ЦРУ Ален Даллес [517] .

Только теперь стало известно, что в Париже и Лондоне разработали несколько планов военной агрессии против Египта. Первоначально был подготовлен план под кодовым названием «Рейлкар», который предусматривал участие 80-тысячного контингента британо-французских войск по взятию Александрии с последующим наступлением на Каир, а также вспомогательным десантом в Красном море, на юге Суэцкого канала. Однако вскоре этот план был отвергнут и разработан другой план военных действий под кодовым «Мушкетер», который предусматривал две фазы действий: нейтрализацию стратегически важных объектов и целей массированными воздушными ударами по всей территории Египта, а затем вторжение в зону самого канала. Затем к этому плану по предложению Парижа был уже подключен Тель-Авив, который после некоторых сомнений и препирательств с Лондоном подписал тот самый Севрский договор, по которому израильская часть совместной операции получила название «Кадеш» [518] . Предполагалось, что в военной операции примет участие франко-британский экспедиционный корпус численностью 100 тыс. человек, 130-тысячная израильская армия, 650 самолетов и свыше 130 боевых кораблей. В то же время Египетские вооруженные силы накануне вторжения насчитывали лишь 90 тыс. человек, 430 устаревших танков, 300 самоходно-артиллерийских установок и около 200 самолетов [519] .

Утром 29 октября 1956 года в соответствии с Севрским протоколом израильская армия под командованием начальника Генерального штаба Моше Даяна, приступив к реализации сразу двух планов — «Кадеш» и «Мушкетер», — вторглась на территорию Египта и начала наступление сразу по трем направлениям: через перевал Митла на Суэц и Исмаилию, вдоль Средиземноморского побережья и побережий Суэцкого и Акабского заливов. Вслед за этим тут же последовал предельно циничный британо-французский ультиматум с жестким требованием к обеим сторонам конфликта немедленно прекратить все боевые действия и отвести свои войска на 10 миль от Суэцкого канала. Израиль, формально приняв данный ультиматум, продолжил наступление своих войск и буквально через 3 дня захватил весь Синайский полуостров, сектор Газа и установил контроль над Тиранским проливом, не только решив свои стратегические задачи, но и выполнив все обязательства по Севрскому протоколу. Однако Египет этот ультиматум категорически отверг, и тогда 31 октября 1956 года экспедиционный франко-британский корпус под командованием генерала Чарльза Кейтли начал одновременно воздушную и сухопутную операции, стремясь сходу оккупировать всю зону Суэцкого канала.

Между тем вечером того же дня по настоянию американской стороны, которая чрезвычайно опасалась усиления влияния Москвы во всем арабском мире, ситуация в Египте была поставлена на обсуждение Совбеза ООН. Однако британский и французский представители, пользуясь своим правом вето, по понятным причинам заблокировали принятие проектов двух резолюций, предложенных американским и советским постпредами. В этой ситуации уже 1 ноября начала работу чрезвычайная сессия Генеральной Ассамблеи ООН, где большинством голосов была наконец-то принята резолюция по ситуации в зоне конфликта. Этот документ предусматривал немедленное прекращение огня в зоне Суэцкого канала, отвод всех оккупационных войск на исходные рубежи, создание чрезвычайных вооруженных сил ООН и ввод их на территорию Египта. Но, несмотря на эту резолюцию, британско-французские войска продолжили боевые действия и захватили Порт-Саид и Порт-Фуад. В этой обстановке уже 5 ноября 1956 года Генеральная Ассамблея ООН по предложению канадского госсекретаря по иностранным делам Лестора Пирсона приняла решение о создании чрезвычайных вооруженных сил ООН и назначила их главкомом его же соотечественника генерала Э. Барнса.

Тогда же, 5 ноября, глава советского правительства маршал Н. А. Булганин с подачи Н. С. Хрущева направил руководителям правительств Великобритании, Франции и Израиля ноты, получившие название «ультиматума Булганина», ставшие для них настоящим «холодным душем». Так, в послании Э. Идену было прямо заявлено, что «война в Египте может перекинуться на другие страны и перерасти в третью мировую войну» и в этой ситуации «мы (Советский Союз — E. С.) полны решимости применением силы сокрушить агрессоров и восстановить мир на Востоке», даже не останавливаясь перед угрозой «применения оружия массового поражения». А в послании Д. Бен-Гуриону еще более угрожающе говорилось о том, что, «выполняя чужую волю, действуя по указаниям извне, правительство Израиля преступно и безответственно играет судьбой мира, судьбой своего народа», что «оно сеет такую ненависть к государству Израиля среди народов Востока, которая не может не сказаться на будущем Израиля и которая поставит под вопрос само существование Израиля, как государства». При этом в доказательство всей серьезности намерений советского правительства заступиться за Египет Москва демонстративно отозвала своего посла в Тель-Авиве Александра Никитича Абрамова.

Одновременно маршал Н. А. Булганин направил свое личное послание президенту Дуайту Эйзенхауэру «с предложением пресечь агрессию и прекратить дальнейшее кровопролитие». Напомнив, что обе страны располагают «сильным военно-морским флотом и могучей авиацией», он прямо указал, что «совместное и безотлагательное использование этих средств со стороны Соединенных Штатов и Советского Союза явилось бы надежной гарантией прекращения агрессии». В противном случае, «если эта война не будет прекращена, то существует опасность, что она может перерасти в третью мировую войну». Все эти ноты произвели на руководство Англии и Франции эффект разорвавшейся бомбы. И, хотя Вашингтон ответил отказом на советское предложение, сославшись на то, что введение войск явится нарушением Устава ООН и обострит обстановку, он дал понять своим союзникам по НАТО, что не может поддержать их агрессию против Египта.

Как полагает подавляющее большинство историков и мемуаристов, американская Администрация решительно осудила действия Парижа и Лондона, поскольку: во-первых, эта агрессия была предпринята без ведома Вашингтона и других союзников по НАТО, чем был нарушен союзнический долг этих держав перед всеми другими членами альянса; во-вторых, Вашингтон крайне скептически оценивал все силовые маневры своих главных европейских союзников, считая их «фантомными болями» старых колониальных амбиций. Более того, он стремился нанести последний удар по имперским амбициям части британской политической элиты, до сих пор никак не желавшей отдавать пальму первенства своим заокеанским союзникам. И в этом ему очень помогли «верные» доминионы Британии Канада и Австралия, занявшие резко антибританскую позицию. В-третьих, Вашингтон стремился приобрести в важном для него Ближневосточном регионе как можно больше партнеров среди арабских государств, а поскольку все они сразу осудили агрессию против Египта, то США не рискнули оказаться в стане их врагов. Наконец, в-четвертых, Вашингтон резонно опасался, что агрессия против Египта даст прекрасный повод Москве для открытого вмешательства в ближневосточные дела, где до сих пор советское присутствие было очень незначительным. Ну и, кроме того, президент Д. Эйзенхауэр, вынужденный из-за болезни Дж. Даллеса лично разруливать Суэцкий кризис на его последнем этапе, как очень опытный военачальник крайне скептически оценивал весь план операции «Мушкетер» и первые шаги по его реализации [520] .

Тем не менее Вашингтон решительно высказался против подобных предложений Москвы и предупредил ее о крайне отрицательном отношении к идее направления в этот регион советских добровольцев и военспецов. Одновременно администрация США по закрытым дипломатическим каналам выразила Э. Идену и Г. Молле резкое осуждение их действий и пригрозила прекратить все поставки нефти, если не будет найден компромисс с Каиром. Эта угроза была более чем реальной, поскольку еще на начальной стадии этого кризиса по прямому указанию президента Д. Эйзенхауэра министр финансов США Джордж Хэмфри координировал введение экономических санкций против Великобритании, в том числе посредством ФРС, которая вбросила на валютную биржу большие объемы фунтов стерлингов и блокировала британские права заимствования в МВФ [521] . Столкнувшись со столь скоординированным и мощным давлением извне, уже 6–7 ноября британское и французское правительства заявили о своей решимости выполнить резолюцию ГА ООН и прекратили боевые действия на территории Египта. А буквально через неделю в зоне Суэцкого канала стали размещаться миротворческие силы ООН, введенные туда в соответствии с тем самым планом Л. Пирсона, за который он заработал в следующем году Нобелевскую премию мира. В конце декабря 1956 года с территории Египта был выведен франко-британский корпус, а в середине марта 1957 года Синайский полуостров и сектор Газа покинули израильские войска.