Чтение онлайн

Не будет — они оба это знали. Она не уронит себя столь низко и не предстанет перед своим народом жалкой, никчёмной и потерявшей самоуважение.

— Четыре дня назад ты вообще не подозревал о моём существовании, а сегодня с непоколебимой решимостью стремишься сделать меня своей женой. В чём ещё твой тайный умысел, кроме чести и долга, воин?

Никкорд внезапно оказался рядом. Настолько близко, что от его дыхания задрожали белокурые волоски на висках веледи. Бросок без предупреждения. Выверенно и молниеносно. Вефиделия вдруг подумала, что хотела бы увидеть его в боевой схватке, которая, безусловно, была бы похожа на смертоносный танец.

— Не бойся, — проговорил во враз недоверчиво распахнувшиеся голубые глаза и осторожно скользнул кончиками пальцев по тонким запястьям к девичьим ладоням. — Тебе нужен сверхсильный мужчина. — Он подхватил правую руку Вефы и приложил её к своему сердцу. — А я обычный. — Придержал пару мгновений, убедившись, что Вефиделия почувствовала гулкие удары, и переместил её ладонь вправо. — Но почему-то ты поселилась именно во мне. — Накрыл длинные пальцы и прижал к своей груди, наблюдая, как растерянность в устремлённом на него взгляде сменяется на осознание того, о чём Вефиделия наверняка догадывалась, но не желала принимать.

Она сморгнула и не воспротивилась, когда Никкорд потянул её левую руку и направил к её собственному сердцу, которое так свободно порхало под частыми звеньями его лёгкой кольчуги.

— Я не буду распинаться в признаниях о нагрянувшей любви, которую пафосно воспевают поэты, лишь бы усладить женский слух. Да ты им и не поверишь. — Вефиделия не отнимала рук, и Никкорд не спешил отодвинуться от неё. — Я не уверен, как называется то, что связывает нас с тобой. Но оно тут, — он чуть сильнее вдавил её ладони в свою и её грудь. — За четыре дня я узнал гораздо больше, чем мог когда-либо предположить. Меня к тебе непреодолимо тянет, и я приложу все силы, чтобы ты стала моей.

Духота отступила, повеяло прохладой и морской свежестью. Вефиделия смотрела сквозь мужчину, ища ответы у Вельда, гудение которого слабо, но всё же различалось на фоне рокота волн.

Никкорд беззастенчиво разглядывал побледневшее лицо. Как же она красива. Хрупкая и высокая, гордая и величественная, своевольная и желанная. Никкорд поймал себя на том, что уже склонился к губам Вефиделии, резко опустил руки и отступил на шаг назад. Вефа вздрогнула от его порывистого движения и пришла в себя.

— Решила больше не жечься? — съязвил Никкорд, пытаясь вернуть пошатнувшееся самообладание.

Вефиделия дёрнулась и стукнулась спиной о парапет.

— Раз ты узнал меня, то понимаешь, что я ценю твою честность, но не сдамся, — произнесла твёрдо, расправляя узкие плечи.

— Замужество не плен, — Никкорд внутренне подобрался.

Вефиделия проигнорировала его замечание и направилась в комнату, мазнув рукавом по локтю Никкорда, больше не пытаясь его обойти, а словно напоминая, что он должен уступить ей дорогу.

— Располагайся, — она небрежно обвела рукой пространство у дверей. Налила немного воды из кувшина в глубокое блюдо, ополоснула руки и лицо. Промокнула их вышитой белоснежной салфеткой и начала освобождать волосы от заколок. Они со звоном по очереди приземлялись на резную полку под зеркалом. — Проходи, — Вефиделия взяла гребень и указала им Никкорду на глубокое кресло. — Сделаешь мне одолжение. — Она принялась тщательно расчёсывать волосы, золотыми волнами укрывшие её от мужчины.

Он подозрительно следил за её отрывистыми движениями, выдающими напряжение и усилия Вефы казаться спокойной. Не отрывая взгляда от манящих блестящих локонов, Никкорд приблизился к креслу, предусмотрительно переставил его к дверям и замер, любуясь тем, как изящные пальцы привычным жестом пригладили пышные пряди, сплетая их в толстую косу.

— Я никогда не мечтала выйти замуж, — Вефиделия пересекла спальню, не глядя на Никкорда, но обращаясь именно к нему, и продолжила приготовления ко сну, откинув покрывало на кровати. — Слишком много мороки. — Она замешкалась на долю мгновения, задула свечу в изголовье, встала спиной к Никкорду и распустила шнуровку платья.

Время остановилось. В полумраке абсолютной тишины слышался только шорох ткани. Ни дыхания, ни ветра, ни биения сердца. Лишь очень громкий мужской взгляд, избежать которого было совершенно невозможно.

Платье осело на пол. Из-под белёсого облака нижней рубашки мелькнули стройные лодыжки и исчезли под одеялом. Вернулись звуки. Зашелестело море, засопел замок, раздался шумный выдох.

— Ославь меня ветреной девицей, — послышалось из недр широкой постели, — и отобьёшь у всех охоту навязываться веледи в качестве супруга.

— Я отобью у всех охоту тем, — хрипло отозвался Никкорд и прочистил горло, — что ты будешь моей настоящей женой и родишь нам сына.

— У тебя уже есть сын, — не уступила Вефиделия. — Вместо того чтобы терять время здесь со мной, займись им.

— Здесь мне нравится больше, — своим обычным голосом ответил Никкорд. — Палорду нужно когда-то научиться отвечать за последствия своих поступков.

Металлический лязг и стук об пол оповестили о том, что Никкорд тоже устроился поудобнее на ночь, которая не обещала ни сна, ни покоя ни одному из них.

Освободившись от основного оружия и кольчуги, Никкорд сел в кресло и впечатался в спинку так, что застонал каркас и дрогнули ножки. Сжал подлокотники, принудительно разминая напряжённые пальцы и позволяя себе на несколько мгновений прикрыть глаза.

Свеча на умывальном столике оплавилась и погасла. Опочивальня веледи погрузилась в ночь, но не в кромешную тьму. Открытый проход на террасу свободно впускал напев прибрежной колыбельной и лунный свет, прозрачной вуалью посеребривший всё вокруг.

Среди тёмных подушек выделялось золотистое пятно, неподвижное и притихшее. Звуки и ощущения вернулись, но скованность, охватившая конечности и сам разум, не отпускала Никкорда. Если бы не мечущаяся птаха в его груди, можно было бы подумать, что веледи спокойно уснула. Несносная девчонка! Раздразнила обоих. Устроила проверку на прочность его слову, телу и намерениям. Девушка, не осознающая всей силы своих женских чар… Или женщина, которая провокационно одарила его убийственно огромным доверием?..

Мужчина сполз немного вниз, откинул голову на выпуклость обивки и наконец свободно вытянул ноги. Скинуть бы ещё и сапоги, но кто знает, во что снова может превратиться только начавший остывать пол. Возбуждение отступало. Никкорд понимал, что продержаться до рассвета не составит никакого труда, но днём придётся вздремнуть, чтобы сохранить ясную голову и не поддаться ненужному раздражению из-за недосыпа и накапливающейся усталости. Оставшись на ночь наедине с Вефиделией, он сам себя обрёк на то, чтобы постоянно быть настороже без малейшей возможности расслабиться.