Чтение онлайн

— Вы с ним похожи, — слова Вефиделии обескуражили Никкорда. — Оба знаете, чего хотите, и добиваетесь своей цели. Теперь я думаю, что он специально привечал предыдущих никчёмных женихов, чтобы настроить меня на тебя. Только если папа преподносил свои решения как наметившуюся задумку, постепенно добавляя весомости и необходимости в них, то ты обозначаешь как неизбежный факт, который просто нужно принять и уже после найти ему оправдания. Или не найти, но убедиться, что так верно и должно.

Вефиделия немного сдвинулась и разместилась спиной к окну. В пятне лунного свечения она чётко видела мужчину, наблюдающего за ней. Зато черты её лица, скрытые самой ночью, нельзя было различить.

— Или удостовериться, что я ошибался, — Никкорд догадался, как распахнулись глаза напряжённо выпрямившейся Вефы, но он не собирался односторонне настаивать на своём, пользуясь её размышлениями лишь потому, что они играли ему на руку.

— Честно, — оценила Вефиделия. — То есть ты допускаешь, что наш брак может обернуться провалом?

— Вполне, — прямо ответил Никкорд. — Но я всё равно готов рискнуть.

— Почему? — вопрос прозвучал обречённо, словно Вефиделия не хотела знать ответ, но и не задать его не могла.

— Потому что притяжение между нами сильнее разногласий и споров. Оно вне границ Вельда и Орда. Ширится и крепнет день ото дня. — Никкорд поднялся и шагнул к окну. — Да просто потому, что я хочу тебя поцеловать, не оскорбив при этом.

— Ты уже делал это, — приглушённо возразила Вефиделия, — как обычно, без спроса.

— Не так, — покачал головой Никкорд, осознавая, что ступал, вслепую нащупывая брод, который, возможно, являлся обманчивым омутом. — Я хочу, чтобы ты с самого начала понимала, что я тебя целую.

Вефа обернула края тонкой шали вокруг рук и медленно встала перед Никкордом, приподняв голову и открывая свободный доступ к своим губам и шее, манящей в расслабленном вороте запашной накидки.

— Целуй.

Никкорда пронзило от стоп до макушки, словно кто-то без перерыва запускал маленькие стрелы через пятки по ногам в хребет, рассыпая их в груди, глазах и на кончиках пальцев. В голове вдруг зашумело, отключая все окружающие звуки, дыхание застряло в горле непроталкиваемым комом, по внутренностям полыхнул неуправляемый жар. По жилам растекалось то же самое утреннее восхищение ровно пополам с раздражением. Хотелось впиться в подрагивающие губы Вефиделии и целовать их до ответного стона. Хотелось схватить её хрупкие плечи и совсем не милосердно вытрясти из златовласой головки все сомнения и коварные планы.

— Возьми уже то, чего так желаешь, — она неосмотрительно подкинула ещё дров в его вспыхнувший костёр. — И оставь меня наконец в покое.

Никкорда потряхивало от возбуждения, которому некуда было вылиться. Как будто он пошёл в атаку, а враг растворился перед самым носом в последний момент, выбросив белый флаг. Приходилось тормозить на ходу, не зная, как укротить пыл ожидаемой схватки и охладить закипевшую кровь.

— Тогда я точно от тебя не отстану. — Никкорд склонился, улавливая цветочный аромат распущенных волос. — Пусть прозвучит слишком самонадеянно, но я уверен, что тогда мы оба никогда не оставим друг друга в покое.

Вефиделия сомкнула приоткрывшиеся губы, втянув воздух. Никкорд резко распрямился, остатками воли преодолевая соблазн податься вперёд, и отступил за кресло. Окинул невидящим взглядом книжные полки и неопределённо взмахнул рукой.

— Выбирай книгу. Я зажгу свечи. Почитаем на грядущий не сон.

Никкорд огляделся, но не увидел ни свечей, ни подсвечников. Похоже, именно велорд последним пользовался библиотекой поздним вечером или ночью. Помещение было идеально прибрано и выглядело неприкосновенным.

Вефиделия продолжала стоять резной статуей, лишь плотнее закутавшись в шаль. Мужчина обошёл кресло, наугад вытянул книгу с полки на уровне своих плеч и вернулся к окну. Раскрыл, пропустив несколько первых страниц, и, развернув к бледному свету, прочитал вслух:

— Ворона крылья взмахнули широко,

Небо закрыв полуночным покровом.

Голос мой криком разнёсся далёко,

Деву явив мне в безумьи алькова[1].

Никкорд с хрустким шлепком захлопнул увесистый том, огладив искусно выполненный переплёт.

— Нет, с чтением тоже не заладится сегодня. — Он задвинул книгу в едва заметную прореху в плотном ряду на другой полке. — Давай лучше я расскажу тебе одну из тех историй, которые напевала мне мама, когда я был маленьким. — Никкорд замолчал и тяжело опёрся о подоконник обеими руками. — До тех пор, пока отец не прознал о её историях и не запретил морочить мне голову.

Он пытался совладать с внутренней бурей, моментально набравшей бешеные обороты после такой чисто женской уловки соблазнения со стороны Вефиделии, которую девушка не смогла довести до конца, будучи слишком прямолинейной. Если она действительно считает, что им движет одна лишь похоть, он отступится. Вефиделия нужна ему целиком, телом и душой. По отдельности не надо ни того, ни другого.

— Тогда я думал, что это были просто сказки. — Пусть она узнает о нём то, о чём Никкорд не рассказывал никому.

Вефиделия, непроизвольно вспыхнувшая на озвученных строках одной из любимых поэм её собственной мамы, задержала дыхание, чувствуя, как светлая искренняя грусть опустилась на них, объединяя. Дочь, близко связанную с отцом. Сына, неразрывно связанного с матерью.

— Теперь ты считаешь иначе? — Вефиделия задала вопрос, ответ на который был более чем очевиден.

Никкорд кратко кивнул, глухо стукнув по дереву сжатым кулаком. Вефиделия не бросилась прочь из комнаты, хотя он больше не преграждал ей путь. Неистребимая надежда робко затеплилась, замедляя удары его сердца и встрепенув осторожную пташку.

— Уверен, они могут поведать о жизни Заморья и даре моей матери.

Вефа вновь прислонилась спиной к стенке шкафа там, где застал её Никкорд, когда вошёл в библиотеку. Она не сомневалась, что прямо сейчас он не стал бы удерживать её здесь, но желание уйти пропало, несмотря на то что мужчина вёл себя по-другому. Всегда собранный, он явно нервничал, намеренно громко впечатывал каждый шаг, словно выбивая что-то изнутри, и никак не мог занять руки, брякая костяшками по подоконнику.

Вефиделия не могла уловить чем, но ясно ощущала, что рассердила его. Тем, что упиралась? Он знал её мнение и отношение к желаемому им союзу. Разозлился, что получалось не по задуманному им? Он казался более терпеливым и умеющим хладнокровно выстраивать осаду и степенно гнуть свою линию. Задело то, что она предложила притронуться к себе вне брачных уз? Разве мужчины отказываются от подобных возможностей, даже находясь в браке с другими женщинами? Единицы…

«Ты сама признаёшь, что Никкорд похож на Велифимира, а уравнивая его со всеми остальными, принижаешь в том числе и отца», — мысленно отчитала себя Вефиделия.

— Что с ней произошло? — спросила она, продолжая начатый разговор и пытаясь унять неспокойствие, которое будоражило и порождало навязчивое стремление коснуться руки Никкорда, чтобы сгладить…

Вефа больно вонзила ногти себе в предплечья. Ей нечего сглаживать и совсем не обязательно закреплять дружеские отношения с этим человеком.