Чтение онлайн

– Согласись…

– Ты же понимаешь, мы можем ничего не добиться…

Мы разговаривали, не глядя друг на друга, еле разжимая губы.

– Знаю. Дело не в этом. Важно попробовать, и ты это знаешь.

Вопреки моим ожиданиям, никто не спорил. Я сказал, что каждый вправе сам решать, пойдёт ли он к жилищу Совы, что до нас, – я показал на Нату и Элину, согласно опустивших головы – то здесь двух мнений не возникнет. В лагере осталась только Туча, Бен, от которого было мало толку – он накануне повредил ногу и ещё сильно прихрамывал, а с ним немой мальчик. Поручив им все заботы и оставив на них все наше хозяйство, мы цепочкой, след в след, углубились в желтеющую перед нами степь. Стопарь нес кроме обязательного оружия ещё и две грубо сделанные лопаты, намереваясь использовать их при рытье траншеи. Его рабочий инструмент и запасы железа для поделок остались в поселке, и он не мог изготовить инвентарь поприличнее. Но и этого было слишком мало для нас всех, и я прикидывал, как мы станем выкапывать траншею голыми руками… Я видел, что кое-кто считал всю эту затею бесполезной, но открыто никто не стал выступать против. Все привыкли к смертям… Боль утраты Совы была в основном его болью, затрагивала нас – меня и девушек – но тем, кто сам потерял всех своих близких, было непонятно, для чего они должны идти в такую даль для совершения устаревшего, в общем-то, обряда. Люди Долины никого не хоронили – это за них делали крысы…

… Мы копали землю пять дней. Она осыпалась по краям, угрожая засыпать тех, кто в это время находился внизу. Нам приходилось укреплять стены стволами, на что уходило много времени. Страшную находку обнаружил Бугай, едва не пробивший лопатой спину женщины. Дина лежала на животе, с сильным наклоном передней части тела вниз, в глубину. Правая рука у неё была прижата к груди, словно она пыталась защитить себя от того беспощадного давления, не позволившего ей сделать ни единой попытки спастись. Левая была вывернута назад и переломана в четырёх местах. Позвоночник – раздавлен комлем дерева, тоже упавшем в яму и выкопанным нами перед этим. Лицо Дины почти не пострадало, но рот и нос были забиты землёй. Когда мы стали поднимать её, стараясь сделать это как можно осторожнее, впечатлительная Элина, сползла по земляной стенке на колени – девушка потеряла сознание. Нам пришлось доставать и её. Зорька тоже, едва сдерживалась, не в силах была видеть безжизненное и окостеневшее тело своей подруги.

– Обмыть бы её надо, – Стопарь негромко сказал мне, встав рядом Только кому? Я и не хоронил никогда никого, хоть прожил немало. Моих стариков, без меня похоронило… Сгорели, напрочь. Крест что ль, вырубить?

– Не надо. Она по крови – мусульманка… Была. По-моему, Сова сделает всё по-своему. И я догадываюсь, как…

Индеец решил проводить свою погибшую жену так, как это делали те, кому он подражал и перед обычаями которых он преклонялся, следуя им в прошлых и настоящих годах своей жизни. Он своими руками сложил громадную поленницу, сделав на вершине площадку для тела Дины. Женщины с нашей помощью отнесли Дину к воде и там, уже сами, сделали всё, что нужно… Зорька, с ввалившимися глазами, став намного взрослее из-за постигшего их горя, вынесла из хижины платье, в котором мы видели Дину, когда были у них в гостях. Они облачили погибшую в одежды, и мы подняли её на вершину погребального костра. Это были первые похороны, в которых мы принимали такое непосредственное участие.. не считая гибели Чаги. Сова разложил у подножия костра несколько букетиков из полевых цветов. Потом он вынес все её вещи, и тоже обложил ими сухие дрова. Мы собрались вокруг подножия, и Сова поднёс к нему факел. Он обошёл кругом, поджигая его в нескольких местах сразу… Зорька закричала в голос и рванулась к огню. Мы едва успели ее поймать – так сильно она стремилась к своей, уже мёртвой подруге! Сова безучастно смотрел на нас – он не сдвинулся с места, чтобы помочь справиться с обезумевшей от горя, девушкой. Ната и Элина – они вдвоём повисли на руках Зорьки – принудили ее отойти прочь… Рыдающую женщину отвели на безопасное расстояние.

Я тоже отошёл подальше – запах горелой плоти стал очень тяжёлым, и терпеть его было невыносимо… Один только Сова, по-прежнему, стоял возле костра, и словно не замечал падающих возле него искр и едкого дыма… Кто-то тронул меня за плечо.

– Ульдэ?

– Я узнала слишком поздно… Сова уже совершил погребальный костёр?

Она не спрашивала – её глаза были устремлены на пылающий жаром, огненный холм.

– Да… Где ты была?

– В прерии много места для одинокой охотницы… Её путь извилист – он не всегда пересекается с дорогами мужчин из форта.

– Спасибо за то, что пришла.

– Не благодари Ульдэ – в её селениях не принято хвалить женщин.

– Почему?

– Там они не имеют прав, охотник Дар. Там женщины – Ульдэ – молчат. За них говорят их мужья… или отцы и старшие братья.

– Подожди…- я внимательно посмотрел на нее Так значит, твое имя, вовсе не Ульдэ? Это – название всего твоего рода?

– Какое это имеет значение, Дар?

Она пожала плечами и спокойно отошла по направлению к безутешной Зорьке. Женщины стали разговаривать между собой. Я встал возле Наты – она крепилась из последних сил.

– Ты видела? Охотница пришла на похороны Дины…

– Дар, как это нелепо… Не вовремя.

– Любая смерть, почти всегда, не вовремя…

Она вытерла слезу рукавом и молча прислонилась ко мне. Я положил на её плечи свою руку. Девушка благодарно ткнулась мне в ключицу губами:

– Ты в порядке?

– Да… Я выдержу, Дар. Только очень жалко… Она вздохнула. Я посмотрел на Элину, та находилась поодаль от нас вместе с Зорькой и Ульдэ.

– Ясная Зорька осталась одна…

– У неё есть Белая Сова… и Стара.

– Старуха не может быть ей подругой – между ними столько лет разницы. О чем такой молодой девушке говорить с ней? А Сова – он, прежде всего, мужчина, потом индеец и лишь затем – муж. Зорьке будет очень одиноко…

– Мы не можем ей помочь.

Ната посмотрела мне в глаза:

– Ты добрее, чем наш друг… Но, если бы, что ни будь, случилось с Линкой – я бы сейчас, наверное, каталась по земле от отчаяния! А Зорька держит себя в руках.

– Мы ведь не знаем, какие у них были отношения?

– Они обе жили в типи индейца. Разве у них могли быть иные отношения, чем как у нас с Элиной?

– Я не могу тебе ответить, Ната. Это чужая семья – и мне невозможно спрашивать об этом у Совы. Он говорил как-то, что не может себе представить, что будет разделять своих женщин – к кому и когда приходить на ночь. Наверное, меж ними была та же близость, какая существует между вами…

Ната не ответила. Она вопросительно взглянула в сторону женщин и вздохнула.

– Дар…

– Иди. Я всё понимаю. Подойди к ним.

Ната отошла. Ко мне приблизился Стопарь.

– Всё кончено, Дар. Нам нужно возвращаться…

– Подожди немного. Мы не можем уйти так сразу – это было бы плохо по отношению к Сове и его женщинам.

– Дар, ты помнишь о банде? Пока мы здесь – Сыч может наведаться.

– Я помню, Стопарь. И всё-таки, погоди… Он склонил голову в знак согласия и умолк. Улучив момент, когда Ульдэ повернулась в мою сторону, я сделал ей знак рукой: – Подойди!

– Что хотел от Ульдэ вожак форта?

Я поморщился, заметив вслух:

– Между вожаком и вождём есть некоторая разница… Вожак, это больше подходит для стаи, а мы – люди.

– Ульдэ поняла – Дар хочет называться вождём. Как Сова – шаманом всей долины!

– Я не претендую на всю долину. Но я позвал тебя не для того, чтобы пререкаться меж собой попусту… Ульдэ, скажи мне, когда ты видела в последний раз людей в синих куртках?

– Охотница повстречала двоих из них в прерии.. Ульдэ недобро усмехнулась.

Я спросил:

– И чем закончилась эта встреча? По твоей улыбке, я вижу – она не была обычной встречей охотников, идущих по следу зверя!

– Эти охотники пытались выследить Ульдэ!

– Им это удалось?

– Нет. Я сама зашла им в спину и разговаривала с ними, положив их лицом на землю!

Я невольно улыбнулся – невысокая и крепкая девушка справились без посторонней помощи с двумя здоровыми мужиками, явно не рассчитывающими на сопротивление!

– Что они хотели?

– Что могут хотеть мужчины от женщины, повстречав её в лесу? Они уговаривали меня стать им подругой на то время, пока мы находимся среди равнин!