Чтение онлайн

– Угар! Сидеть!

Пес вскочил и залаял. Ему не понравилось, как я с ним общаюсь. Ната тоже поднялась со скамейки, и направилась, было к нам…

– Останься! – я, не поворачиваясь, бросил ей через плечо.

– Но…

– Останься. И возьми в руки копье.

То, как я это произнес, не предвещало ничего хорошего. Ната побледнела и отступила назад, к стулу. Пес снова зашелся в лае – и весь подобрался, готовясь к прыжку. Я более не медлил – протянув руку перед его мордой, я сделал вид, что пытаюсь ухватить его за нос. Клацнули зубы – он едва не цапнул меня за кисть. Одним рывком, другой рукой, я вздернул его за холку, оторвав от пола так, что его лапы перестали касаться бетона. Вес у пса теперь стал немалый – более пятидесяти килограмм, и удержать его долго было очень непросто. Мне пришлось его опустить. Угар, ошалело мотнул башкой, не понимая, что с ним произошло. А я, не теряя ни секунды, снова схватил его за холку, а второй рукой за область, возле хвоста, и опять вздернул в высоту – и там, пресекая все попытки к сопротивлению, несколько раз довольно жестко тряханул. После этого, не колеблясь и не жалея, я с размаху швырнул его на пол. Угар шлепнулся брюхом, не успев сгруппироваться. Я навис над ним и угрожающе произнес:

– Сидеть! Я кому сказал!

Он нехотя подчинился. Пес присел на задние лапы и, казалось, удивленно посмотрел на меня – что мол, ты так разошелся? Но, сквозь завитки черной шерсти на морде, просвечивали внимательные и налитые кровью глаза…

– Сидеть.

Ната все так же стояла возле края стола. Она так и не выполнила моего указания – не взяла в руки оружия.

– Лежать!

Угар распластался на полу. Я быстро скомандовал:

– Сидеть! Рядом!

Мы прошлись по периметру комнаты, на сколько позволяли ее размеры. Я все время следил за тем, чтобы иметь возможность ухватить его, если он вздумает броситься в сторону…

– Лежать. Ползи…

Пес пополз, неуклюже заелозив по бетонному покрытию своими широкими лапами.

– Замри!

Он уронил морду на лапы и затих, молча, ожидая дальнейших команд. Я перевел дух – вроде, этот раунд оказался выигранным…

– Встань! Ко мне!

Пес вскочил и подбежал ко мне. Вздымающиеся бока указывали на то, что он сильно взволнован…

– Сидеть.

Мы находились друг возле друга. Я теребил его слегка за ухом, давая время щенку прийти в себя… и сделать выводы. Если он останется на месте – все нормально… Если же оскалит клыки – схватка неминуема!

– Место.

Он поднялся и, вразвалочку, направился к своей подстилке. Там пес крутанулся на месте, уминая коврик, и улегся. Мордой к нам, вперив в меня и Нату свой немигающий взгляд.

Ната, широко раскрыв глаза, смотрела то на меня, то на пса.

– Не спрашивай, – я предвосхитил ее вопрос Так было надо.

– Я знаю, – она внешне спокойно наливала мне в кружку горячий чай. Только вздрагивающие пальцы выдавали ее состояние – Я все поняла.

– Во всех стаях. Хоть – волчьих, хоть собачьих – всегда есть сильнейшие и слабейшие… Есть вожак – и есть те, кто ему подчиняется. Слабый подставляет свою шею – самое уязвимое место – вожаку под зубы. И тот волен поступить так, как ему угодно. Может убить – а может и помиловать. Утрирую, но в целом, это выглядит, именно так. Таким образом, слабейший всегда дает понять вожаку, что он не претендует на лидерство в клане – а вожак, в свою очередь, знает, что этого члена стаи не следует опасаться. Если же тот сопротивляется этому… скажем, обряду – тогда бой. До смерти. Только очень сильный – в данном случае – вожак, может ухватить зверя за холку и оторвать его от земли. Собака или волк, прекрасно это понимают – и глупо сопротивляться сильнейшему. Если, разумеется, это не враг. Мы не враги Угару – мы его стая. И сейчас я дал ему ясно понять, что в этой стае – он не главный. Если бы не успел…

Ната кивнула, намазывая мне на лепешку слой варенья из банки:

– Тогда бы он откусил тебе пальцы. Только мне показалось… он ведь мог это сделать?

– Мог. Реакция собаки куда быстрее моей. Возможно, Угар не так уж и прост, и не стал доводить дело до кровопролития. Он подчинился – инстинктивно или сознательно. Но подчинился – а это самое главное.

Ната чуть усмехнулась:

– Хорошо, что я не такая большая… Ты бы меня тоже стал за холку встряхивать?

– Предпочитаю носить на руках, – я улыбнулся А может, и признаю ваше превосходство.

– Нет, – она решительно смахнула крошки со стола на пол Я – девушка. Ты – мужчина. В доме может быть только один хозяин.

– Ого! А хозяйка?

Она устремила на меня лукавый взгляд.

– А хозяек может быть много… Как в стае, где правит только один самец!

– Ну, тогда роль амазонки не для вас, моя юная леди – вряд ли, они стали бы подчиняться, какому бы то ни было, мужчине!

Ната повела плечами.

– Смотря, какой мужчина… Ты не слишком его? Смотри, какой печальный лежит.

– Делает выводы, я полагаю. Надеюсь – правильные.

Ната вздохнула.

– И все же, мне было очень не по себе.

– Мне тоже. Он подчинился. Пока. Посмотрим – что будет дальше. Теперь я хочу вывести его в город. Там все выяснится до конца. Он ведь может избрать и иную дорогу…

– Убежит?

– Не исключено.

Ната порывисто встала и подошла к лежащему псу.

– Угарушка… Ты можешь от нас уйти, да?

Он высунул язык и лизнул ее за руку. Девушка просияла.

– Нет! Я по его глазам вижу – он останется!

Я промолчал – останется ли он с нами или предпочтет уйти… в любом случае, его перерождение принесло больше вопросов, чем ответов. Если такое могло произойти с ним – не ждет ли подобное и нас самих? Проснуться утром и обнаружить у себя вместо рук, мохнатые лапы… а вместо милого и нежного лица девушки – звериный оскал? Нет! Меня передернуло. Ната заметила, что я насупился, и вернулась к столу.

– Тебе налить еще?

– Нет. Спасибо. Я наелся. Знаешь – я все-таки выйду наружу. Угар пойдет со мной.

– А меня вы возьмете?

– А ты как… после вчерашнего?

Она покрутилась, показывая мне, что чувствует себя в отличной форме.

– Видишь? Я здорова!

– Я вчера, кое-что, иное слышал…

– Это было вчера. И затмение, не так часто повторяется, чтобы укорять бедную девушку в минутной слабости. Я с вами – остаться одной тут не слишком-то приятно!

На этот раз ничто не помешало нам собрать заготовленные накануне дрова, и, мой план по наполнению одной из секций, топливом, постепенно претворялся в жизнь. Пока мы совершали прогулки с грузом туда и обратно, я мельком рассматривал пса.

Он изменился не сильно – в основном, только в размерах. Внешне пес вроде бы остался прежним – но это, если не всматриваться. У Угара стали длиннее лапы – даже более длинные, чем могли были бы стать, вырасти он обычным путем. И они теперь стали такими же округлыми, как и те, которые я столько раз видел у крыс или подземного жителя, убитого нами возле подножия скал. Отпечаток каждой, на влажной поверхности достигал размеров чайного блюдца – вот почему могло показаться, что тут прошел кто-то очень большой. На самом деле, рост пса не превышал семидесяти сантиметров – в холке. Но весь ли это рост? Мне, почему-то, казалось, что он еще будет вытягиваться, и постепенно достигнет не менее метра – если не больше. Один раз он случайно выпустил когти – ему понадобилось вскочить на почти отвесную стенку. Он произвольно уцепился за нее лапой – и, похоже, сам удивился тому, что на его подушечках вдруг появились мощные когти. Когти достигали чуть ли не размеров самой подушечки! Видимо, такие лапы теперь становились нормой для всех изменившихся зверей. Я не мог не оценить их преимуществ, сравнивая со старыми – Угар стал ходить по камням практически бесшумно. Он теперь гораздо увереннее перескакивал с горки на горку, с камня на камень – и мог так двигаться, пожалуй, часами, не требуя времени на отдых. Да, наш пес стал гораздо более приспособлен для новой жизни – в отличие от нас, оставшихся прежними.

Все остальное у собаки мало изменилось. Та же черная шерсть с белым пятном на груди. Чуть более удлинившиеся тело – он не превратился в страшилище или урода, оставшись как и прежде, просто собакой. Разве что, клыки – их размерам теперь мог бы позавидовать леопард средней величины… Сила их стала чудовищной – Угар на наших глазах хватанул зазевавшегося зверька и мгновенно разодрал его, сожрав вместе с костями…

Угар понимал нас, почти что, на лету. Ната объясняла это тем, что он улавливает интонацию в словах, а не смысл. Я не отрицал и не соглашался с ней – поведение собаки было более чем сложным. И не все наши слова можно было понять только лишь по одной интонации…