Их нет — давно.Они, как сон души,Ушли на дно,Накрылись морем лжи.И с тех широтСюда, — смердя, клубясь,ВодоворотНесёт всё ту же грязь.Я знаю сам:Здесь тоже небо есть.Но умер тамИ не воскресну здесь.Зовёт труба:Здесь воля всем к лицу.Но там судьбаМоя — пришла к концу.Ушла в подзол.Вокруг — одни гробы.…И я ушёл.На волю — от судьбы.То свет, то тень.Я не гнию на дне.Я каждый деньВстаю в чужой стране.Бостон, Бруклайн,июль — август 1974
* * *
Я плоть, Господь… Но я не только плоть.Прошу покоя у тебя, Господь.Прошу покоя… Нет, совсем не льгот.Пусть даже нищета ко мне идёт.Пускай стоит у двери под окномИ держит ордер, чтоб войти в мой дом.Я не сержусь, хоть сам себе не рад.Здесь предо мной никто не виноват.Простые люди… Кто я впрямь для них?..Лежачий камень… Мыслящий тростник…Всех милосердий я превысил срок,Протянутой руки схватить не смог.Зачем им знать и помнить обо мне,Что значил я, чем жил в своей стране.В своей стране, где подвиг мой и грех.В своей стране, что в пропасть тащит всех.Они — просты. Досуг их добр и тих.И где им знать, что в пропасть тащат — их.Пусть будет всё, чему нельзя не быть.Лишь помоги мне дух мой укрепить.Покуда я живу в чужой стране.Покуда жить на свете страшно мне.Пусть я не только плоть, но я и плоть…Прошу покоя у тебя, Господь.1974
* * *
Довольно!.. Хватит!.. Стала ленью грусть.Гляжу на небо, как со дна колодца.Я, может быть, потом ещё вернусь,Но то, что я покинул, — не вернётся.Та ярость мыслей, блеск их остроты,Та святость дружб, и нежность, и веселье.Тот каждый день в плену тупой беды,Как бы в чаду свинцового похмелья.…Там стыдно жить — пусть Бог меня простит.Там ложь как топь, и в топь ведёт дорога.Но там толкает к откровенью стыд,И стыд приводит к постиженью Бога.Там невозможно вызволить странуОт мутных чар, от мёртвого кумира,Но жизнь стоит всё время на кону,И внятна связь судеб — своей и мира.Я в этом жил и возвращенья жду, —Хоть дни мои глотает жизнь иная.Хоть всё равно я многих не найду,Когда вернусь… И многих — не узнаю.Пусть будет так… Устал я жить, стыдясь,Не смог так жить… И вот — ушёл оттуда.И не ушёл… Всё тех же судеб связьМеня томит… И я другим — не буду.Всё та же ярость, тот же стыд во мне,Всё то же слово с губ сейчас сорвётся.И можно жить… И быть в чужой странеСамим собой… И это — отзовётся.И там, и — здесь… Не лень, не просто грусть,А вера в то, что всё не так уж страшно.Что я — вернусь… Хоть, если я вернусь,Я буду стар. И будет всё не важно…1974
* * *
Никакой истерики.Всё идёт как надо.Вот живу в Америке,Навестил Канаду.Обсуждаю бодро яВсе свои идеи.Кока-колу вёдрамиПью — и не беднею……Это лучше, нежелиКаждый шаг — как веха…Но — как будто не жил яНа земле полвека.Сентябрь 1974
* * *
Ах ты, жизнь моя — морок и месиво.След кровавый — круги по воде.Как мы жили! Как прыгали веселоКарасями на сковороде.Из огня — в небеса ледовитые…Нас прожгло. А иных — и сожгло.Дураки, кто теперь нам завидует,Что при нас посторонним тепло.1975
Аэропорт «Логан»
Взойду я на борт самолёта,Вокруг засинеет вода.И вдруг я почувствую: что-тоНе хочется мне никуда.Взлечу, чтоб в Европе проснуться.Мечталось, а вот она вся.Но мне и оттуда вернутьсяВ Москву — как отсюда, нельзя.А надо б!.. На самую малость!На месяц!.. На день!.. На полдня!..Там жизнь моя где-то осталась —Всё ищет себя без меня.Всё ищет, а страсти всё круче,Сбиваются в сгусток сплошной.В безвидные плотные тучи —Заслон между нею и мной.И вот я стою у заслона.Нет хода — и ладно, смирюсь.Под власть КГБ безусловноИ сам я попасть не стремлюсь.И — всем бы такие заботы!Ну разве всё это беда?Свобода… Огни самолёта…На взлёте синеет вода…Здесь всё, что мечталось, так просто,Доступно… Лишь разницы нет:Чикаго… Лос-Анджелес… Бостон…Париж… Копенгаген… Тот свет…Бостон, 1976
* * *
Бог за измену отнял душу.Глаза покрылись мутным льдом.В живых осталась только туша,И вот — нависла над листом.Торчит всей тяжестью огромной,Свою понять пытаясь тьму.И что-то помнит… Что-то помнит…А что — не вспомнит… Ни к чему.1977