Чтение онлайн

— Мало будетъ завтра продать что нибудь изъ вещей, заговорили он. — Вс деньги собрать и передать старостих. Пусть старостиха и кормитъ насъ. Такъ ладне будетъ. Старостихой выберемъ Анфису. Она и расчетъ будетъ держать.

— Я продамъ свой армякъ… вызвалась Арина. — А для меня пусть Акулининъ армякъ будетъ. Все равно, онъ теперь лишній. Когда еще оказія-то въ деревню сыщется, чтобы его Акулининымъ родственникамъ переслать! На ейные сапоги мы тамъ, когда придемъ на работу, панихидку отслужимъ. Нельзя-же безъ панихидки христіанской душ помирать. Ну, а церковь наврное ужъ тамъ, куда мы идемъ, найдется.

Такъ и поршили.

Покупатель на армякъ нашелся даже на постояломъ двор. Это былъ прозжій подгородный мужикъ, возвращавшійся изъ Петербурга съ пустыми жестяными кувшинами изъ-подъ сливокъ, хавшій къ себ въ деревню и остановившійся на постояломъ двор покормить лошадь и самому похарчиться. За сермяжный армякъ Арины, по тщательномъ его разсмотрніи; онъ далъ рубль съ гривенникомъ. Арина продала его и деньги передала Анфис, какъ старостих.

На другой день, рано по утру, женщины поднялись, распросили про дорогу и тронулись въ путь, направляясь къ Шлиссельбургскому тракту. Въ мстности Стекляннаго завода он сдлали привалъ и позавтракали около мелочной лавки хлбомъ; въ сел Рыбацкомъ он обдали и отдыхали на бережк придорожной канавки. Усталыя, измученныя большимъ усиленнымъ переходомъ, он спали какъ убитыя, пригртыя весеннимъ солнышкомъ. День былъ ясный и солнце, припекало живительно. Проснувшись, он снова отправились въ путь, хотя уже у нихъ и ломило бока и поясницу. Часамъ къ пяти дня он были въ сел Корчмин, гд опять отдыхали и кормились остатками хлба. На вопросъ ихъ, сколько верстъ осталось еще до рки Тосны, имъ отвтили, что семь верстъ.

— Ну, двушки, недалеко уже!.. Вечеромъ будемъ на мст!.. — радостно воскликнула Аграфена. — Полно нжиться-то… Пойдемте… Лучше пораньше, засвтло на сплавъ дровъ придти и ужъ тамъ отдохнуть въ настоящую. Да и прикащика-то засвтло лучше найти. Вдь намъ еще нужно къ прикащику съ запиской явиться. Стемнетъ, такъ ночью его, пожалуй, и не разыщешь.

— Да, да… Аграфена дло говоритъ, — поддакнула Фекла и первая вскочила съ травы при дорог, гд он отдыхали.

Слова, сказанныя Аграфеной, пріободрили компанію, и женщины опять зашагали. Кто-то изъ демянскихъ женщинъ пробовалъ затянуть псню, два-три голоса стали подтягивать, но псня не удалась. Усталость женщинъ была слишкомъ велика.

Отъ Корчмина путь лежалъ пять верстъ по безлюдной голой мстности, поросшей чахлымъ лознякомъ. Шли мимо широкой ленты рки Невы. Съ Невы вяло рзкимъ холоднымъ вечернимъ втромъ. Вотъ и Новая Деревня. Дв-три демянскія женщины, особенно уставшія, хотли отдохнуть пройдя деревню, но Аграфена и Фекла опять заторопили ихъ.

— Нечего, нечего отдыхать! Понаддай пару, шевелите ходулями-то! На мст отдохнете. Теперь ужъ недалеко, торопили ихъ Аграфена и Фекла.

И путь продолжался.

— Вс ноженьки мы себ надорвали, по шоссейной щебенк-то босикомъ шагавши, слышался чей-то ропотъ.

— Ноги что… За дв копйки полъ-сальной свчки купить, смазать ихъ — вотъ и залечили, а намъ вотъ прикащика-то сегодня-бы увидать, чтобъ завтра можно было приняться за работу, отвчала Фекла.

Показалась деревня Усть-Тосна… Вотъ и большой деревянный мостъ, перекинутый черезъ Тосну, впадающую въ Неву. За мостомъ виднлось село Ивановское.

— Гд тутъ сплавъ дровяной и чтобъ намъ прикащика при сплав разыскать? спрашивали женщины стоявшихъ на мосту парней и двушекъ, по случаю праздника горланившихъ псни.

— А вотъ какъ мостъ перейдете, сверните на лво, да такъ по берегу Тосны и идите все прямо. Тутъ сплавъ и будетъ. Сами увидите, что дрова во всю рку стоятъ.

— Пришли, двушки, пришли. Слава теб Господи! проговорила Арина и въ первый разъ во время пути улыбнулась.

Но до сплава нужно было идти еще версты дв по берегу Тосны. Прошли красивую новую дачу, выстроенную на гористомъ берегу, прошли мимо полуразвалившихся построекъ кирпичнаго завода, начался ольховый лсокъ и женщины увидали дровяной сплавъ.

То, что увидли женщины, можно было назвать царствомъ дровъ. Рка Тосна, имющая ширину отъ 25 до 30 сажень, была перегорожена съ одного берега на другой громадными бревнами, связанными между собою цпями. Бревна эти удерживались нсколькими кустами свай и, въ свою очередь, удерживали сплошную массу четырехполнныхъ дровъ, держащихся на вод на необозримомъ пространств. Въ нкоторыхъ мелкихъ мстахъ рки дрова выперло, и они стояли стоймя, въ нкоторыхъ мстахъ ихъ поразбросало по берегамъ. Босые мужчины и женщины вытаскивали эти дрова баграми и руками изъ воды и складывали ихъ на берегахъ въ полнницы. Работа шла на обоихъ берегахъ рки. Помимо плавающихъ въ вод и безпорядочно разбросанныхъ по берегамъ дровъ, образовались уже цлыя горы сложенныхъ дровъ. Работа такъ и кипла. За горами сложенныхъ дровъ визжали пилы, стучали топоры, раскалывающіе дрова, и образовались новыя полнницы уже распиленныхъ и расколотыхъ дровъ, аккуратно сложенныя въ сажени. То тамъ, то сямъ виднлись мужчины и женщины попарно распиливающіе девятку, то есть дрова — въ длину девять четвертей или два съ четвертью аршина. Пильщики и пильщицы, разбросанные попарно на довольно далекое разстояніе, пилили около шалашей, сложенныхъ изъ тхъ-же дровъ девятки. Шалаши эти въ два съ четвертью аршина въ ширину, въ вышину и въ длину служили для ночлега рабочихъ и были складочнымъ мстомъ всего незатйливаго ихъ хозяйства. Только нкоторые изъ шалашей были прикрыты рогожами по щелямъ дровъ. Кой гд около шалашей уже дымились костры. Рабочіе варили себ ужинъ.

— Вотъ какъ люди-то здсь живутъ, сказала Анфиса, указывая на шалаши, и покачала головой.

— А что-жъ? Все-таки лучше, чмъ мы на тряпичномъ двор жили. Здсь по крайней мр вони нтъ, отвчала Арина.

— Все-таки, двушка, тамъ, хоть подъ навсомъ или въ сара отъ дождя-то можно было укрыться, а здсь вдь промежду дровъ-то щели. Ну, какъ дождь ночью?…

— Богъ вымочитъ, Богъ и высушитъ, сказала Фекла. — А здсь по крайности можно три четвертака, а нтъ такъ и весь рубль въ день заработать. Рубль… Это не то, что двугривенный, который мы получали на тряпичномъ двор отъ Емельяна Алексева. Такъ чего тутъ охать-то! Не хуже насъ другіе люди, да живутъ-же!

— Эй, бабы! Вы пилить, что ли, пришли? крикнулъ мужской голосъ женщинамъ и изъ-за дровъ показался мужикъ съ головой обвязанной тряпицей вмсто шапки.

Онъ былъ босъ, воротъ пестрядинной рубахи былъ разстегнутъ. Когда женщины приблизились къ мужику, то увидали, что потъ съ него лилъ градомъ.

— Пилить, пилить, голубчикъ, отвчала Анфиса и спросила его:- Гд-бы намъ тутъ прикащика Калину Максимыча розыскать? Насъ прикащикъ Карпъ Иванычъ вотъ съ этой запиской изъ Питера къ нему прислалъ.

— Прикащикъ Калина Максимовъ стоитъ на квартир вонъ въ той деревн, гд большая заводская труба-то виднется, отвчалъ мужикъ и указалъ на высокую кирпичную трубу.

— Что-жъ, двушки, надо поспшать, встрепенулась Аграфена. — Пойдемте поскорй къ прикащику-то.

Изъ-за полнницъ распиленныхъ и расколотыхъ дровъ вышла вслдъ за мужикомъ босая баба. Она обтирала подоломъ платья большую пилу и стала задавать женщинамъ вопросы, какой он губерніи, какого узда, будутъ-ли пилить своими пилами или хозяйскими и, получивъ отвты, сказала:

— Ну, и мы съ мужемъ также по четвертаку съ сажени пилимъ на хозяйскихъ пилахъ, а только ужъ очень за поломку зубьевъ вычитаютъ. Вотъ пилу-то какъ глазъ свой бережешь. Дешево нынче платятъ за распилку-то, прибавила она. — А все оттого, что ужъ очень много народу сюда претъ. Въ повзапрошломъ году народу меньше приходило, такъ мы съ мужемъ начали съ ранней весны по тридцати пяти копекъ пилить, а кончили въ іюн мсяц по сорока пяти.

— Пойдемте, двушки, пойдемте-же на деревню-то скорй. А то стемнетъ, прикащикъ заляжетъ спать и тогда и рядиться будетъ не съ кмъ, торопила женщинъ Аграфена. — Увидимся еще милая, такъ поговоримъ, кивнула она баб-пильщиц и ускорила шагъ.