Чтение онлайн

— Шутка до Рождества ждать и все миловаться! Нтъ, надо покончить, отвчала Арина.

— А хочешь покончить, такъ стало быть не любъ я теб.

— Изъ-за того-то и надо покончить, что любъ.

Онъ опять подслъ къ ней. Она обняла его и заплакала.

— Я, Андрей, грха боюсь. Все мы вмст, вмст — вдь можетъ и грхъ случиться, прошептала она. — А я не хочу такъ-то… Какъ я тогда тятеньк съ маменькой глаза покажу? Они меня со свта живутъ.

Андрей опшилъ, опустилъ руки и молчалъ, но черезъ нсколько времени сказалъ:

— Ну, грхъ случится, такъ тогда прикроемъ. Не погнушаешься солдаткой быть, такъ будь. Одно вотъ: старики мои…

— И отъ стариковъ твоихъ всякую напасть снесу…

— Ну, коли такъ — ладно.

— Сватаешься? весело взглянувъ на Андрея, спросила Арина.

— Да ужъ сватаюсь, сватаюсь — ну, тя въ болото! Экая вдь ты двка какая ладная и ласковая. Никакихъ словъ супротивъ тебя говорить невозможно, отвчалъ онъ и притянулъ къ себ Арину, но тотчасъ встрепенулся и сталъ подниматься съ земли.

Изъ-за полнницъ дровъ выходила Аграфена. Она ходила въ мелочную лавочку на деревню и возвращалась съ хлбомъ и крупой для варева.

Арина и Аграфена хоть и отдлились отъ демянскихъ женщинъ, но работали невдалек отъ нихъ и часто видлись съ ними. Артель демянскихъ женщинъ еще боле убавилась. Посл ухода Арины и Аграфены въ артели осталось семь работницъ, но вскор покинула артель и новоладожская Федосья, встртившись со своими новоладожскими земляками, и принялась работать вмст съ ними. Федосья покинула демянскихъ товарокъ изъ-за выгоды. У новоладожскихъ ея земляковъ были свои дв пилы и три топора, а при своихъ пилахъ заработка на пятачокъ съ сажени больше. Компанія земляковъ состояла изъ двухъ мужчинъ и одной женщины — стало-быть, одна пила была у нихъ свободная. Вслдъ за Федосьей отдлились отъ демянской артели еще дв женщины. Ушли он поссорившись. Анфиса, таская дрова изъ холодной воды, сильно простудилась и у ней сдлалась ломота въ ногахъ. Захворавшая Анфиса не могла уже работать такъ, какъ прежде, а между тмъ заработки длились поровну по настоянію Феклы. Дв женщины изъ артели воспротивились этому, поругались съ Феклой и ушли. На скопленныя деньги он купили пилу и топоръ на деревн и стали пилить отдльно.

А Анфиса расхварывалась все больше и больше. Были дни, когда она еле могла ходить, до того ослабли ея ноги. Она мазала ихъ керосиномъ съ дегтемъ, выставляла на солнце, но ноги не поправлялись. Въ особенности боли были сильны по ночамъ. Ее то и дло била лихорадка. Отъ лихорадки и ломоты лечилъ ее одинъ старикъ-пильщикъ, работавшій тутъ-же на рк. Кром натиранія керосиномъ и дегтемъ, старикъ поилъ Анфису настоемъ изъ ивовой коры, которую заваривалъ въ чайник какъ чай. Анфиса пила ивовый настой, но безъ пользы. Арина очень часто навщала ее, Анфиса вздыхала и говорила:

— Вотъ бда-то стряслась! Застудилась и поправиться не могу.

— Въ баньку-бы теб, Анфисушка, гд-нибудь въ деревн попроситься. Баня очень помогаетъ, совтовала ей Арина.

— И то ужъ, милая, думаю. А то, вришь-ли, моченьки моей нтъ. Говорятъ, въ субботу у лавочника будутъ топить, такъ онъ за гривенникъ пускаетъ попариться.

Пришла суббота. Анфису Фекла сводила въ баню, но съ бани на другой день ей сдлалось еще хуже. Хоть и закутали ее на ночь во вс имвшіеся у женщинъ армяки и полушубки, но ночь ей все-таки пришлось провести на сырой земл. Утромъ въ воскресенье она даже почти и подняться не могла. Въ одной ног у ней сдлалось нчто въ род паралича. Въ общемъ упадокъ силъ былъ полный. Товарки ея не знали, что длать съ ней, и забгали по сосднимъ пильщицамъ, созывая ихъ на совтъ. Вокругъ Анфисы, сидвшей на земл, прислонившись спиной къ мокрымъ дровамъ, стояли сосдніе пильщицы и пильщики и разсуждали.

— На деревн ей гд-нибудь квартиру нанять. Отлежится въ тепл, такъ, можетъ статься, ей и полегчаетъ, говорилъ косматый мужикъ.

— Ложись въ избу на деревню, поддакивалъ другой широкобородый мужикъ. — Тепло все поправитъ. А то шутка-ли, здсь какое сырое мсто!

— Деньги-то, умница, у тебя есть-ли, чтобъ въ изб уголъ нанять и пропитаться? спрашивала Анфису рябая баба.

Анфиса хотла что-то сказать, но только застонала.

— Какія деньги! отвчала за нее Фекла. — Больше недли уже не работаетъ. Раньше были у ней деньги, да шесть рублей въ деревню послала.

— Ну, заложиться… Есть-ли у тебя, болзная, чмъ заложиться? приставали къ Анфис другія бабы, но Анфиса только стонала.

— Армякъ есть сермяжный, душегря есть, да вдь что за армякъ-то дадутъ! сказала Фекла.

— Все равно, что-нибудь дадутъ. Ей-бы только до избы, да около печки… слышались совты. — Продай армякъ и найми ей уголъ, товарка. Время къ теплу теперь близится. На что ей армякъ? Армякъ самое лучшее заложить. Будетъ съ нея и душегрйки.

— И то разв армякъ продать да попытаться нанять ей уголъ въ деревн? Кормить-то ужъ какъ нибудь прокормимъ, товарка вдь она наша, да землячка, изъ одного мста, отвчала Фекла и задумалась.

— Конечно, нанимай уголъ въ деревн, подхватили другія демянскія женщины. — А насчетъ хлба прокормимъ. Много-ли ей надо! Да и не стъ она ничего.

Кто-то подалъ совтъ везти Анфису въ больницу. Совтъ этотъ поддержали довольно многіе, но Фекла ршила нанять Анфис покуда уголъ на деревн.

Она отправилась на деревню, обошла нсколько избъ, но тамъ мужики и бабы, узнавъ что жилица больная; окончательно отказывались пустить ее въ избу. Фекла обгала вс избы и везд получила отказъ. Печальная вернулась она къ своимъ шалашамъ и сказала товаркамъ:

— Длать нечего, придется Анфисушку въ больницу везти. Нигд въ избы больную не хотятъ взять. Ужъ я какъ молила — ни-ни…

Товарки грустно молчали.

Фекла наклонилась къ Анфис и произнесла:

— Анфисушка, не обезсудь, а ужъ надо тебя въ больницу свезти. Живаго мстечка я на деревн не пропустила, везд обгала, просивши, чтобы тебя пожить пустили, — нигд не пускаютъ. Прости, а ужъ надо въ больницу.

— Охъ, хоть куда хотите ведите, а только-бы въ тепломъ углу отлежаться.

Фекла и другія демянскія женщины начали собираться везти Анфису въ больницу. Он попробовали ее поднять съ земли, но оказалось, что она и стоять на ногахъ не могла, а между тмъ до пароходной пристани, откуда на пароход надо везти въ больницу, дв версты ходьбы. У демянскихъ женщинъ и руки опустились.

— Что тутъ длать? Какъ она пойдетъ? разводила руками Фекла.

Пришли опять сосдніе пильщики и пильщицы и стали совтываться что тутъ длать. Одни говорили, что надо нанять на деревн телегу, другіе предлагали нести на рукахъ.

— Дло! Понесемъ на рукахъ… Порадемъ для товарки. Телгу надо нанимать на деревн, а мы порадемъ даромъ. Мы вотъ что… Мы сдлаемъ изъ, рогожнаго куля носилки и понесемъ! закричалъ, Андрей.

Предложеніе было принято. Сейчасъ-же былъ купленъ куль въ лавочк на деревн, въ него продли колья, сдлали носилки, посадили на нихъ Анфису и понесли на пароходную пристань. Мужики несли Анфису поперемнно, а потому сзади носилокъ слдовала цлая толпа. Сопровождать Анфису въ больницу похали Фекла и Арина.

Анфиса была очень слаба. Сидя на носилкахъ, она стонала и крестилась.

Только къ вечеру вернулись изъ больницы на Тосну Арина и Фекла. Вернулись он усталыя, измученныя. Дабы не тратить денегъ на пароходъ, вернулись он изъ больницы пшкомъ, пройдя около двадцати верстъ…

Мужики и бабы тотчасъ-же собрались вокругъ нихъ, и стали распрашивать о судьб Анфисы. По случаю воскресенья многіе мужики были пьяны, были и подгулявшія женщины.