Чтение онлайн

— Да въ чемъ варить-то? Ходили къ Андрею за котелкомъ, но онъ съ товарищемъ самъ варитъ себ въ котелк хлебово. Они рыбы на удочки наловили. Толкались къ другимъ сосдямъ — не даютъ, отвчали женщины.

— Надо безпремнно свой котелокъ купить, заговорила Анфиса. — Надо и ложекъ купить и ведерко. Нельзя каждый день у людей посудой побираться.

— Да ужъ это завтра купимъ, а сегодня подимъ какъ-нибудь одного хлбца, отвчали женщины и опять стали спрашивать Анфису:- Старостиха! Сколько-же пришлось каждой изъ насъ?

— А вотъ сейчасъ. Будемъ ужинать, такъ и сочтемъ. Вы, двушки, приготовьте себ бирки изъ щепы или изъ палочекъ. Надо будетъ намъ по биркамъ считаться, зарубки и крестики на нихъ длать, а то собьемся и выдетъ ссора. Бирка — любезное дло.

Поршено было сдлать бирки. Сли вокругъ костра, начали ужинать хлбомъ, запивая его водой, и принялись считаться. Считались долго. Были пущены въ ходъ и щепки, и камушки, но все-таки настоящимъ манеромъ сосчитаться не могли.

— Ежели Андрею за сегодня не вычитать, что онъ не работалъ съ нами, то выходитъ по рублю тридцати пяти копекъ на каждаго — вотъ какой мой расчетъ.

— Да такъ-ли? усумнилась Фекла. — По моему, не выходитъ.

— Считай. Двнадцать насъ человкъ вчера было — по рублю: двнадцать рублей, да ежели прикинуть еще по три гривенника. Ну, возьми камушки, да и клади въ рядъ, а потомъ сочтешь, поясняла Анфиса.

— Врно, врно. Что тутъ считать! послышались одобрительные голоса. — Мы вотъ что сдлаемъ: мы сами себ возьмемъ по рублю съ тремя гривенниками, а пятачки Андрею за вчерашнюю работу дадимъ. Одиннадцать насъ женщинъ — Андрею одиннадцать пятачковъ за его подмогу. Сколько это ему придется? Десять пятачковъ — полтина, да одиннадцатый пятакъ… Пятьдесятъ пять… Обижаться будетъ — рубаху ему постираемъ. Себ за два дня по рублю тридцати, а Андрею за вчерашній день пятьдесятъ пять.

Посчитавшись женщины были совсмъ довольны своей заработкой.

— По шестидесяти пяти копекъ въ день вдь пришлось, — говорила Анфиса. — Что-жъ, двушки, это ужъ такъ ладно, что ладне и не надо.

— Чего еще лучше! — отвчали ей. — А понаторемъ въ пилк, такъ будемъ еще больше заработывать, не надо только почесываться. Вотъ за выгрузку-то девятки изъ воды они больно хорошо платятъ. По полтин… Смотри какія деньги! Одно только, что мокро и студено вытаскивать-то.

Арина сидла и расчитывала, что ежели такъ работать, то черезъ четыре дня она будетъ въ состояніи послать два рубля въ деревню.

— «Нужно… Охъ, какъ тамъ нужно!.. Бднота… Заложились вс»… думала она.

Посл ужина пришелъ Андрей. Ему вручили пятьдесятъ пять копекъ и общались помыть рубахи и порты, когда понадобится. Расчетомъ онъ оказался доволенъ и прибавилъ:

— Только неловко мн въ вашу бабью команду вступать, потому что на рк вс будутъ смяться, что вотъ какъ птухъ на одиннадцать бабъ одинъ мужикъ затесался, а то самое лучшее бросить мн моего землячка-товарища.

— А что?

— Пьетъ… Сообразить никакъ не могу. И сегодня полъ-дня въ кабак просидлъ. Я ужъ одинъ кололъ распиленныя дрова. Къ ужину изъ кабака вернулся, да что толку-то! Теперь спитъ. Право слово, перешелъ-бы къ вамъ, кабы не смялись.

— А нешто ужъ смялись?!

— Смялись, гвоздь имъ въ глотку.

Третью ночь спать было тепле, небо заволокло тучами, втеръ стихъ, но за то сялъ, какъ изъ сита, мелкій дождь и протекалъ сквозь плахи шалаша на спящихъ. Женщины поднялись на утро мокрыя и насилу обсушились у костра. Ршено было раздобыться гд-нибудь лопаткой, нарзать дерну и покрыть верхнія плахи на шалашахъ дерномъ, такъ какъ ненастная погода не разгуливалась.

Къ обду у женщинъ явился котелокъ, ведро b ложки, которые Анфиса купила въ лавк на деревн. Женщины любовались на свое новое хозяйство и говорили:

— Ежели такъ дло пойдетъ, то можно будетъ и пятокъ чайныхъ чашечекъ купить. Чайкомъ-то ужъ куда какъ хорошо побаловаться назябнувшись-то. А чай можно варить пока и безъ чайника, въ котелк. Котелокъ есть — вотъ и заваримъ.

Наконецъ на Фоминой недл насталъ такой день, когда въ рукахъ Арины очутилось заработанныхъ денегъ три рубля и двадцать копекъ. Радости ея не было границъ.

Она подпрыгивала, пла псни, толкнула въ бокъ Аграфену, какъ-бы вызывая ее тоже на веселье, и даже подбоченилась и, притоптывая ногами, проплясала передъ ней казачка. Дло въ томъ, что наконецъ-то она могла послать два рубля въ деревню. Деньги она получила отъ Анфисы, вдающей расчеты съ прикащикомъ и коммиссіонеромъ, передъ ужиномъ, а посл ужина тотчасъ-же бросилась къ Андрею просить написать ей письмо.

Андрея Арина застала сидящимъ на берегу на чурк передъ удочками и ловящимъ рыбу. Андрей покуривалъ трубку и слдилъ за поплавками. Товарищъ его кололъ дрова. Сзади Андрея, какъ водится, медленнымъ огнемъ горлъ костеръ.

— Я къ теб, Андрей Никифорычъ… — начала она. — Мы деньги сейчасъ получили. Надо послать въ деревню. Ты общался написать письмо. Вотъ я и пришла. Напиши.

— Сейчасъ-то? Какъ-же я теб напишу сейчасъ письмо, коли у меня ни бумаги, ни чернилъ, ни пера? — отвчалъ Андрей. Вдь это все нужно у прикащика попросить. Завтра — изволь!

— Завтра, Андрей Никифорычъ, недосужно. Завтра мы будемъ работать.

— Ну, вечеромъ, посл работы.

— Охъ, Андрей! Завтра-то въ обдъ мн хочется письмо на почту снести. Очень ужъ тамъ въ деревн деньги-то нужны. Нельзя-ли какъ-нибудь сегодня написать?

— Чудная ты, право. Теб толкомъ говорятъ, что припасовъ для письма нтъ, — сказалъ Андрей. — Правда, карандашъ есть.

— Такъ ты карандашомъ. Тамъ разберутъ.

— А на чемъ писать то? Бумаги нтъ.

— За бумагой я сейчасъ въ лавочку на деревню сбгаю. Далеко-ли тутъ!

— Да ты смотри: вдь ужъ темно. какъ я буду въ потьмахъ письмо писать!

— А мы костеръ распалимъ, Андрей Никифорычъ, положимъ около костра дощечку взамсто стола — вотъ ты и напишешь.

— Вотъ чудная, такъ чудная! Приспичило ей письмо — и вынь да положь сейчасъ, покачалъ головой Андрей.

— Напиши, Андрей Никифорычъ. Я теб сама заслужу. Надо теб обстираться — давай рубаху и порты или тамъ полотенца и подвертки, все въ лучшемъ вид выстираю.

— Вотъ неотвязчивая-то! Загорлось ей, сказалъ Андрей, подумалъ и прибавилъ:- Ну, ладно, бги за бумагой въ лавочку. Только, братъ, я не изъ корысти, не ради стирки, а просто такъ, за милую душу.

Онъ помолчалъ и произнесъ, понизивъ голосъ:

— Очень ужъ ты мн, двка, понравилась — вотъ изъ-за чего. Давай руку.

Арина зардлась, какъ маковъ цвтъ, при этихъ словахъ.

— Зачмъ руку? спросила она, пряча руки. за спину.

— Давай, давай. Попридержаться хочу.

Арина протянула руку. Андрей схватилъ Арину за руку, другой рукой погладилъ по рук, любовно посмотрлъ Арин въ глаза, потрепалъ ее по плечу и опять сказалъ:

— Ладная двка. Ну, бги за бумагой. Да и конвертъ купи. На конверт теб завтра на почт чернилами напишу. Въ обдъ вмст на почту сходимъ.