Чтение онлайн

Буханан делает об этом месте следующее замечание.

Итак, ясно, что, по мнению Буханана, налог на солод возвысил бы цену на солод, но налог на ячмень, из которого солод делается, не возвысил бы цену ячменя, и, что, след., при обложении налогом солода, налог уплачивается потребителем, а при обложении ячменя налог взносит землевладелец, потому что рента последнего уменьшится. Таким образом, если согласиться с Бухананом, цена ячменя есть цена монопольная, наивысшая из цен, которую соглашаются покупатели давать за него; но солод, сделанный из ячменя, не имеет монопольной цены, и, след., может возвышаться в соответствии с налогами, которыми он может быть обложен. Мне кажется, что это мнение Буханана о последствиях налога на солод находится в прямом противоречии с его же собственным мнением, высказанным относительно другого подобного же налога, налога на хлеб.

Если налог на солод возвышает цену солода, то налог на хлеб возвышает цену хлеба.

Следующий аргумент Сэя имеет в основании ту же точку зрения, как и принадлежащий Буханану:

Если бы налог отнял «половину или даже три четверти чистого продукта почвы», и цена продукта не возросла бы, то как могли бы эти фермеры получить обыкновенную прибыль с капитала, который платил весьма умеренную ренту, располагая землею того качества, которая требует гораздо большей пропорции труда для достижения данной выручки, нежели земля более плодородного качества? Если бы вся рента была сложена, они, по-прежнему, продолжали бы получать более низкую прибыль, нежели прибыль в других отраслях и, след., прекратили бы обработку своих земель, если бы не могли возвысить цену своего продукта. Если бы налог падал на фермера, то было бы меньше фермеров, расположенных нанимать фермы; если бы он падал на землевладельца, то многие земли не были бы вовсе наняты, потому что они не приносили бы ренты. Но из какого источника стали бы уплачивать налог те, которые производят хлеб, не платя ренты? Совершенно ясно, что налог должен падать на потребителя. Каким образом могла бы платить налог в или в своего продукта земля подобная той, которую описывает г. Сэй в следующей цитате?

Мы видели, что налоги на сырые произведения и на прибыль фермера падают на потребителя этих продуктов, ибо, если бы фермер не имел возможности вознаградить себя за налог посредством увеличения цены товаров, то его прибыль стала бы вследствие этого ниже общего уровня прибыли, и он был бы принужден переместить свой капитал в какой-нибудь другой род занятий. Мы видели также, что он не мог бы переложить налога на своего землевладельца через уменьшение его ренты, так как фермер, не платящий ренты, подобно тому, как и фермер, обрабатывающий лучшую землю, был бы, все равно, подчинен налогу, взимается ли налог с произведений почвы или с прибыли фермера. Я старался также показать, что если бы налог был всеобщий и если бы он касался одинаково, как прибыли фабриканта, так и прибыли земледельца, то в таком случае он не производил бы действия ни на цену товаров, ни на цену непосредственных продуктов почвы, но как непосредственно, так и в конечном счете выплачивался бы производителями. Налог на ренту, как уже было замечено, падал бы только на землевладельца и ни под каким видом не мог бы быть переложен на фермера.

Налог в пользу бедных однороден со всеми этими налогами и, смотря по различным обстоятельствам, падает то на потребителя, то на прибыль с капитала, то на поземельную ренту. Это налог, с особенною силою обременяющий прибыль фермера, и, след., может быть рассматриваем, как действующий на цену сырых произведений. Смотря по степени, в какой он поражает равномерно мануфактурную и земледельческую прибыль, он может сделаться общим налогом на прибыль с капитала и не произвести никакого изменения ни в цене сырых продуктов, ни в цене мануфактурных изделий. В той мере, в какой фермеру будет невозможно через возвышение цены сырых произведений освободиться от доли налога, которая упадет на него специально – это будет налог на ренту и будет выплачиваться землевладельцем. Итак, чтобы узнать действие, производимое налогом в пользу бедных в какую-нибудь определенную эпоху, следует убедиться, в равной или в неравной степени настигает он тогда прибыль фермера и фабриканта, а также, дозволяют ли обстоятельства фермеру возвысить цену сырых произведений.

Утверждают, что налог в пользу бедных взимается с фермера в соответствии с его рентой, и что, след., тот фермер, который платит весьма незначительную ренту или вовсе не платит ее, взносил бы лишь небольшой налог, или не взносил бы никакого. Если бы это было справедливо, то налог в пользу бедных, насколько он лежит на земледельческом классе, падал бы исключительно на землевладельца, и не мог бы быть переложен на потребителя сырья. Но я думаю, что это не верно: налог в пользу бедных определен не в соответствии с рентой, которую фермер действительно платит землевладельцу, – он пропорционален годичной ценности его земли, придается ли эта годичная ценность при содействии капитала землевладельца, или же капитала фермера.

Два фермера, арендовавшие участки земли двух различных разрядов плодородия в одном и том же приходе, и из которых один платит 100 ф. ренты в год за 50 акров наиболее плодородной земли, а другой ту же сумму 100 ф. за 1000 акров наименее плодородной земли, вносили бы одинаковый размер налога в пользу бедных, если бы ни тот, ни другой не постарался улучшить землю; но если бы фермер плохого участка, рассчитывая на очень продолжительный срок аренды, решился увеличить с помощью больших издержек производительность своей земли, через удобрение, осушение, сооружение плетней и т. д., то он участвовал бы в таком случае в уплате налога в пользу бедных не пропорционально действительной ренте, ежегодно платимой им владельцу, но в соответствии с действительной годичною ценностью земли. Ценность налога могла бы быть равна ренте или выше ее; но, так или иначе, землевладелец вовсе не участвовал бы в этом налоге. Фермер рассчитал бы это заранее, и если бы цены продуктов было недостаточно для вознаграждения его за все расходы, вместе с прибавочной тягостью уплаты налога в пользу бедных, то он и не предпринимал бы этих улучшений. Очевидно, что в этом случае налог падает на потребителя, ибо если бы не существовало подобного налога, то были бы предприняты те же улучшения, и общий или обыкновенный уровень прибыли на употребленный капитал извлекался бы при понижении цены хлеба.

Вопрос остался бы без изменения, если бы землевладелец сам предпринял эти улучшения и увеличил бы посредством их свою ренту от 100 до 500 ф., в этом случае налог одинаково упал бы на потребителя, ибо если землевладелец решается затратить большую сумму денег на свою землю, то, след., не надеется получить с нее ренту (или то, что называется рентою), которая могла вознаградить его за издержки, а рента эта зависела бы в свою очередь от цены хлеба, или других сырых произведений, достаточно высокой не только для уплаты этого излишка ренты, но и для освобождения земли от обременяющего ее налоги. Но если бы в то же время принимал участие в налоге в пользу бедных весь мануфактурный капитал, в том же размере, как и капитал, затраченный фермером или землевладельцем на земледельческие улучшения, то налог перестал бы быть частным налогом на прибыль с капитала фермера или землевладельца, а сделался бы налогом на капитал всех производителей, и, след., не мог бы уже перелагаться ни на потребителя сырых произведений, ни на землевладельца. Прибыль фермера пострадала бы от действия налога не более, чем прибыль фабриканта, и ни тот, ни другой не могли бы под этим предлогом возвысить цену своего товара. Не абсолютное понижение прибыли, а ее относительное понижение предупреждает употребление капиталов в той или в другой отдельной отрасли; из одного помещения в другое капитал переводится вследствие различия в прибыли.

Но следует согласиться, что при настоящем положении налога в пользу бедных в Англии, на фермера падает более значительная доля этого налога, чем на фабриканта, если принять в расчет относительную прибыль каждого из них. Фермер платит налог, соразмерный действительному своему продукту, фабрикант же только в соответствии с ценностью зданий, в которых он работает, вовсе не принимая во внимание ни ценности машин, ни труда, ни капитала, который он может употреблять. Из этого следует, что фермер может возвысить цену своих продуктов на всю величину этой разности, если налог не равномерен и настигает в особенности его прибыль, то фермеру было бы менее выгодно посвятить свой капитал земледелию, чем употребить его в какой-нибудь другой отрасли, если бы сырые произведения не возвышались в цене. Если бы, напротив того, налог лежал с большею тяжестью на фабриканте, чем на фермере, то первый мог бы возвысить цену своих товаров на всю сумму разности, по той же самой причине, по которой при подобных обстоятельствах возвышал бы цену сырых произведений фермер. Итак, если в стране, где земледелие все расширяется, налоги в пользу бедных отягощают в особенности землю, то они будут выплачиваться частью теми, которые употребляют капиталы через уменьшение прибыли с капитала, частью потребителем сырых произведений через повышение их цены. При таком положении вещей налог может, при известных обстоятельствах, сделаться даже выгодным для землевладельцев, вместо того, чтобы быть для них вредным, ибо, если налог, платимый съемщиком самой худшей земли, гораздо значительнее в соответствии с количеством добытого продукта, чем налог, платимый фермерами самых плодородных участков, то повышение цены на хлеб, которое распространится на весь хлеб, более чем вознаградит этих последних фермеров за сумму налога. Они сохраняют за собою эту выгоду во все продолжение своей аренды, но по истечение этого срока она перейдет к их землевладельцам. Итак, вот каково было бы действие налога в пользу бедных при возрастающем благосостоянии общества; но при состоянии неподвижном или отсталом, если бы было невозможно извлечь капиталы, употребленные на обработку земель в случае увеличения уровня налога, то часть его, падающая на земледелие, выплачивалась бы в продолжение аренды фермерами; по истечение же ее сроков она почти целиком падала бы на землевладельца. Фермер, который в продолжение срока своей прежней аренды посвятил бы свой капитал на земледельческие улучшения, при сохранении за собою земли, выплачивал бы этот новый налог соразмерно новой ценности, которую земля приобрела бы вследствие ее улучшений и был бы принужден платить таковой в продолжение всей свой аренды, хотя бы прибыль его вследствие этого стала ниже общего уровня, ибо капитал, который он затратил, может до такой степени слиться с землею, что нельзя ему будет отделиться от нее. В самом деле, если бы он или его хозяин (предполагая, что капитал израсходован последним) могли извлечь этот капитал, уменьшая, таким образом, годичную ценность земли, то пропорционально этому уменьшился бы и налог; а так как количество произведений было бы в то же время уменьшено, то цена их возросла бы; фермер был бы вознагражден за налог, тяжесть которого была бы переложена на потребителя, а рента оставалась бы совершенно от нее свободна. Но это невозможно, по крайней мере, относительно известной части капитала и, след., в такой пропорции налог взносился бы фермерами в продолжение их аренды и землевладельцами, по истечение срока ее. Этот добавочный налог, насколько он падал бы с особенною тягостью на фабрикантов, чего на деле не существует, был бы при таких обстоятельствах присоединен к цене их товаров, ибо нет оснований опускаться их прибыли ниже общего уровня, когда капиталы их легко могут быть переведены в земледелие [35] .