Чтение онлайн

Политика Азербайджана, наоборот, должна строиться на максимально долгом сохранении независимости и баланса, лавировании между национальным (пантюркизм), региональным (Шиитский проект) и глобальным (Красным проектом). Благодаря сформировавшееся национальной элите, имеющей курдские элементы, все шансы на это у них есть.

Политика России в этой ситуации проста: Грузию забирать себе в виде национальной автономии для сохранения от гибели единоверного народа, а с Азербайджаном всё непросто — ситуативный союз и четкое понимание, что долгосрочное стратегическое партнерство возможно лишь после исчезновения Турции. В этом раскладе Азербайджан станет переговорщиком по мелким, рабочим вопросам между «Русским миром» и Персией в рамках стратегии «Новый ковчег».

Будущее армянской этнической системы неоднозначно, складывается иллюзия наличия двух базовых стратегий — построение сетевой державы и усиление национального государства. Однако преобразование диаспоры в сетевую державу — процесс очень медленный, и без сохранения государства у армян нет шанса на будущее.

В условиях распада глобального мира на панрегионы и роста напряженности, инерционный сценарий усиления диаспоры со снижением роли национального государства ведет к утрате Армении в горизонте 20-30 лет с последующей ассимиляцией диаспоры в течение нескольких поколений среди христианских и постхристианских народов. Есть еще слова: геноцид, турки, курды, азербайджанцы... достаточно посмотреть на этническую схему региона.

Что делать? Большинству диаспоры необходимо понять, что рассказывать про красоту Армении, направлять туда деньги и т. д., живя при этом вдали — более недопустимо. Если в доме не жить, то он разрушается в разы быстрее. Пришла пора возвращаться и превращать историческую родину в крепость, форпост, союзника России. Ведь более никто не сможет гарантировать существование страны в ближайшие десятилетия.

Диаспоре придется встраиваться в панрегион России, делая выбор и забывая про нейтралитет и многовекторность. Понятное дело, что это ограничит свободу, но даст гарантии и позволит получить под свое управление часть финансовых потоков панрегиона, создать резервный коммуникационный контур с другими панрегионами. Последнее — еще один шаг к формату сетевой державы и повторению успеха Иудейского проекта.

Выгодно ли это России? Да, только нужно поумерить аппетиты армян в части управления Кавказом в попытках монополизировать банковский и финансовый сектор. И не нужно забывать про запущенный процесс окончательного переноса центра Православного проекта от эллинов к нам: в рамках реализации стратегии «Новый ковчег» армяне никак не будут лишними.

И, да, военное обострение в Карабахе осенью 2020 г. наглядно показало аттрактор будущих событий, если Россия самоустранится из региона.

53. Прибалтика

Страны Прибалтики сделали свой полный и окончательный «цивилизационный выбор» в начале 1990-х гг., и долгое время им казалось, что это был правильный и единственно верный ход. Однако праволиберальный глобальный мир дал трещины и разваливается на части, а присягнувшие ему на верность «Балтийские тигры» вдруг оказались никому не нужны.

В очередной раз выбор будущего пути Эстонии, Латвии и Литвы практически полностью определяется стратегией и действиями/бездействием России. Фактически, речь идет о повторении в меньшем масштабе ситуации для мира в целом, когда решение о выборе из возможных конкретного, общемирового сценария определяется действиями США. Правда, выбор путей очень ограничен — варианта удержать в целости глобальный мир уже нет, распад будет происходить. Вопрос лишь в скорости процесса, размере и геометрии осколков.

Так и у России выбор между стратегиями «Третий Рим» и «Левый поворот», тот путь, по которому в ближайшие годы мы пойдем, определит будущее всех окрестных стран и народов.

Обратим внимание на три Прибалтийские республики: кто знает, может в ближайшее время им понадобиться срочно вспоминать русский язык и вновь с восторгом рассказывать об искренней любви и глубине творчества Толстого и Достоевского.

Такова судьба лимитрофа...

53.1. Стратегическое положение

Ситуация с проектностью в Прибалтике сложилась катастрофичная. Можно смело констатировать — интеграция в Европу прошла успешно, процесс выпадения из исторического процесса выполнен практически полностью. Помимо проблем в психоисторическом плане и экономике, с обеспечением ресурсов всё тоже плохо, ведь в 2019-2020 гг. заканчивают действовать программы европейской финансовой помощи в рамках ЕС (деньги перенаправят на юг Европы), а российский транзит фактически снижается до нуля.

В целом же ситуация такова, что рассмотрение Эстонии и Латвии имеет смыл проводить вместе, отдельно от Литвы. Первые две республики в полной мере претендуют на положение территорий без каких-либо перспектив (табл. 10):

? национальные проекты отсутствуют, националистические идеи приносят больше вреда, чем пользы, работая не на созидание, а на внутренне разрушение;

? региональной проектности нет, ЕС ее для себя не сформировал, а другие варианты отсутствуют;

? обе республики максимально плотно пытались встроиться в праволиберальный глобальный мир, без права голоса, без какой-либо оглядки и страховки; исчезновение глобальной повестки становится для них катастрофой;

? по итогам завершающегося процесса по утрате российского грузового транзита каких-либо ресурсов практически не осталось;

? пассионарность населения минимальная.

Ситуация в Литве чуть лучше, есть элементы регионального проекта (Католический мир), часть руководящего слоя проявляет черты национальной элиты, к тому же есть остаточный исторический миф (без преемственности) о величии «Великого княжества Литовского, Русского, Жемайтского и прочих». Правда право первородства данного исторического наследства уходит к Белоруссии, считающей, что литвины — прямые предки современных белорусов, и не иначе. Разбираться, кто прав с исторической точки зрения, не вижу смысла, здесь как в западном суде — прав свой, а если оба свои, то тот, у кого больше власти и денег.

В части транзита ситуация очень показательна: изначально взятый русофобский курс в политике, в частности режим национальной сегрегации и введение категории «неграждан», даже в условиях 90-х гг., не мог не вызывать отрицательной реакции России. Понимание необходимости разрыва экономических связей с практически открытым врагом, а именно отказ от транзита, было очевидно даже тогда.

Развитие порта Усть-Луга было инициировано в 1993 г., и неспешно шло вплоть до 2003 г., когда никакого транзита через него не было. К 2012 г. объем перевалки достиг 47 млн тонн, а с 2016 г. вышел на стабильный уровень 100 млн тонн/год, и это еще далеко до завершения развития порта. Аналогичная работа ведется по южному направлению.

Значительная часть транзитного грузового потока была убрана с Украины и республик Прибалтики. Если в 2005-2011 гг. транзит грузов через Прибалтику составлял 65-70 млн тонн, то в 2016 г. он упал более чем на треть и продолжает снижаться. Речь идет о полном его прекращении в самые ближайшие годы.

В 2010-2012 гг. автор сталкивался с попытками представителей «Балтийских тигров» пролоббировать сохранение транзита нефти и нефтепродуктов — просили дать рецензию на содержание материалов и аргументацию. Но все эти просьбы жестко рубились на уровне Администрации Президента РФ, кто бы их туда не заносил. В итоге данную тему даже перестали обсуждать, собственно, как и загрузку украинских предприятий. Принципиальное решение было принято, и элитный консенсус в этом вопросе достигнут.