Чтение онлайн

— На кого же вы негодуете?

— Какъ на кого?

— Такъ… на кого?

— Да помилуйте! Разв можно такъ отвчать?

— А какъ же надо было отвчать?

— Мало ли какъ можно! Войдите дескать, ваше п-ство, въ мое положенiе… Ну, выставить причины… просить помочь… обратиться къ состраданiю… Мало ли чт'o можно сказать! А вдь этотъ человкъ какъ-будто заросъ какой-то грубйшей корой…

Кроткiй слушатель уткнулся въ лежавшiя передъ нимъ бумаги и… не возразилъ ничего.

Простой случай расказали мы вамъ, читатель, — самый простой и обыденный; но потому-то мы и позволили себ расказать его, что въ немъ нтъ ничего необыкновеннаго, исключительнаго. Юные чиновники безъ сомннiя держатся самыхъ новйшихъ понятiй о человческомъ достоинств; въ другой разъ, разсуждая теоретически, не передъ самымъ лицомъ дйствительнаго житейскаго событiя, они непремнно выскажутся въ пользу несостоятельнаго бдняка, неумвшаго погнуться ни впередъ, ни всторону, можетъ-быть именно по причин наросшей на него грубйшей коры. Вознегодовали же они забывшись; негодованiе нечаянно сорвалось у нихъ съ сердца, потому только, что они не успли въ ту минуту вспомнить принциповъ, стройно сложенныхъ у нихъ въ голов, независимо отъ сердца, отъ котораго еще не оторвались "застарлыя привычки", прилпленныя сдтства, можетъ-быть безъ вдома ихъ самихъ. Эти наросты должны постепенно отболть и отвалиться, посл чего въ освободившееся отъ нихъ сердце немедленно перельются изъ головы наготовленные тамъ новйшiе принципы, и тогда они уже никоимъ образомъ не могутъ быть забываемы въ минуты практической житейской дятельности. Но на весь этотъ процесъ потребно извстное время, и пока оно длится… нельзя ли было бы позволить еще пожить Базарову? Хорошо владя хирургическимъ ножомъ, онъ можетъ-быть и ускорилъ бы исцленiе страждущихъ подобными наростами.

Такъ вотъ и думаемъ мы: да точно ли многое поломано у насъ на дл? Не на словахъ ли еще только посломали мы кой-какое старье, начиная съ огромнйшей и наиболе безобразившей нашу почву башни — крпостного состоянiя? Духъ-то нашъ безсмертный, та часть существа нашего, по которой мы зовемся подобiемъ божiимъ, сложила ли она съ себя крпостную зависимость отъ "застарлыхъ привычекъ, мннiй, убжденiй, обычаевъ" и пр. и пр.?.. Загляните, благоразумные люди, въ собственное сердце: нтъ ли и тамъ чего-нибудь врод противорчiй между словомъ и дломъ, вообще чего-нибудь подлежащаго сломк, и если есть… не возсылайте преждевременныхъ благодаренiй за смерть вашего собрата: не примутся ваши благодаренiя. И поврьте, нехорошее это слово сорвалось у васъ: оно право ничуть не лучше негодованiя юныхъ чиновниковъ на задолжавшаго и непогнувшагося бдняка!.. Наконецъ — признайтесь, гг. благоразумные, что сами-то вы говорите все больше такое, чт'o еще не спустилось у васъ изъ головы въ сердце. "Общество дескать осмотрлось и не захотло ломать все, а ршилось кое-что оставить, чт'o нашло крпкимъ и здоровымъ въ народ". Гд это вы подслушали? Какое, подумаешь, у васъ доброе и великодушное общество! Ужь такъ и быть, говоритъ, не буду ломать крпкаго и здороваго въ народ. Сказало оно это вашими устами, да и вышло вмст съ вами смшно,

Какъ разрумяненный трагическiй актеръ,

Махающiй мечемъ картоннымъ.

А "здоровое въ народ", нисколько не нуждающееся въ милостивой пощад общества, нисколько не боящееся стнобитныхъ инструментовъ отрицателей и даже нисколько не угрожаемое ими, — очутилось у васъ кое-чмъ схваченнымъ въ воздух и употребленнымъ для красоты слога, чтобы только посильне выразиться насчетъ отрицателей.

Вмсто того чтобы возиться такъ долго съ отрицателями, которымъ и безъ вашихъ гршныхъ молитвъ придетъ своевременно пора преобразиться изъ ломщиковъ въ строителей, — лучше бы вы спустились на время съ высоты общихъ взглядовъ и проникли поглубже въ творящееся подъ шумокъ этихъ взглядовъ, въ происходящее на душ у тхъ, которые сами смло бросаютъ эти взгляды. Тогда, если вы наблюдатели и сердцевдцы, подслушали бы вы можетъ-быть трагическiй разладъ и колебанье тамъ, гд предполагаете одно величавое спокойствiе твердыхъ убжденiй. А нето — хотя бы съ голоса "Сверной Пчелы", по старой памяти, пофилософствовали вы филантропически о той странной сред, изъ которой выходятъ вотъ эти убогiе должники подъ грубйшей корой, насвшей на нихъ изъ мглистой, безразсвтной жизни. «Пчела» упрекаетъ васъ, благоразумныхъ дятелей отечественнаго слова, зато что вы, пошумвши какъ-то разъ объ участи этой усердствующей въ бумагописанiи братiи, потолковавши немножко о надленiи ея земельными участками, объ обращенiи ея въ сельскихъ учителей и пр., вдругъ замолчали, занялись исключительно "Здоровымъ въ народ", а братiю съ рукъ сбросили. «Пчела» конечно не думаетъ о томъ, что этотъ минутный шумокъ тоже былъ попыткою произвесть ломку на словахъ, которымъ не перейти въ дло до тхъ поръ, пока существуютъ въ наличности вс мста, питающiя братiю двнадцати и семнадцати-рублевыми мсячными порцiями. Братiя такъ принаровилась къ этимъ мстамъ, такъ сумла приспособить себя къ нимъ исключительно, что о крутомъ жизненномъ поворот, врод переселенiя на земельный участокъ или въ сельскую школу, и помысла пока не иметъ. Каждый членъ ея, усердствуя утромъ на служб, только и мечтаетъ что о добытiи частной переписки на вечернее время, и добывши работу, усердствуетъ надъ нею такъ, что и не почуетъ, какъ иногда проберется къ нему въ грудь непрошенная гостья подъ видомъ ничего незначащаго кашля, и какъ этотъ незначащiй кашель будетъ потомъ становиться все глуше и глуше. Вы, строители, а не ломщики, облагодтельствуйте насъ построенiемъ наилегчайшаго плана ликвидацiи всхъ копечныхъ долговъ этихъ людей въ мелочныя лавочки и ремесленныя заведенiя, и затмъ благополучнаго вывода ихъ куда-нибудь на боле чистый воздухъ, такъ чтобы все это сдлать, ничего не ломая, а только созидая.

Таже «Пчела» можетъ указать вамъ и другое поприще, другую ожидающую вашихъ архитектурныхъ подвиговъ среду, которую она называетъ торговыми мальчиками. Только вы пожалуста и тутъ ничего существующаго не ломайте, потомучто если и были какiя-нибудь "застарлыя привычки и обычаи", задавшiе эту среду, то вс они безъ сомннiя уже поломаны, и вамъ остается только созидать на готовомъ, расчищеномъ мст.

Кажется ни одинъ предметъ, ни одинъ вопросъ не представляетъ такъ наглядно существующаго въ насъ разлада, нашей головной неурядицы, какъ вопросъ о такъ-называемой эманципацiи женщинъ, который ведется у насъ какъ-то неровно, нескладно, порывами: то онъ западетъ, и нтъ о немъ ни слуху ни духу, то вдругъ опять послышится въ какомъ-нибудь углу. Видно что еще долго ему не уясниться и не придти въ общее сознанiе. И чрезъ какiе фазы, чрезъ какiе взгляды не перешолъ уже у насъ этотъ вопросъ! въ какой форм ни переминали его! и въ серьозныхъ трактатахъ, и въ легкихъ фельетонахъ, и въ проз, и въ стихахъ, — и въ какихъ стихахъ! Но какъ далеко ушолъ онъ впередъ и идетъ ли вообще впередъ — это вещь очень сомнительная. Въ послднее время онъ какъ-то попалъ въ самую серьозную и самую благоразумную газету — "Сверную Почту"; въ 86 No этой газеты напечатана "Замтка" насчетъ допущенiя женщинъ слушать университетскiя лекцiи, съ примчанiемъ г. главнаго редактора газеты. Любопытно было прочесть замтку и примчанiе; замтка не длинна, примчанiе подлинне, но мы съ должнымъ вниманiемъ прочли и то и другое. Въ начал замтки говорится такъ:

"— Женщинъ, двушекъ надо допустить до университетскаго образованiя, раздаются восклицанiя. — "Почему же нтъ. Разв он не люди? Какое различiе въ способностяхъ у мужчинъ и женщинъ? Не было ли примровъ ихъ генiальности?" — И пошли, и пошли!

"Милостивые государи! отвчаетъ авторъ на эти восклицанiя: — да подумали ли вы, что женщины не получаютъ у насъ еще порядочнаго гимназическаго образованiя? Въ чемъ состоитъ до сихъ поръ ихъ образованiе? — tenez-vous droit, parlez francais, ne faites pas de bruit, allez jouer au piano, faites bien la r'ev'erence… Кому же вы хотите давать университетское образованiе?.. Сколько найдется у насъ женщинъ, для которыхъ нужно и возможно университетское образованiе?.."

Милостивый государь! позволимъ мы себ отвтить автору замтки: — да гд вы слышали, кто вамъ сказалъ, что хотятъ нашимъ женщинамъ навязывать университетское образованiе, хотятъ заставить ихъ слушать университетскiя лекцiи? Вдь добиваются только того, чтобы общественное мннiе не возмущалось такимъ явленiемъ, что женщина, почувствовавшая потребность высшаго образованiя, придетъ въ университетъ и сядетъ на студенческую скамью; чтобы не смотрли на нее какъ на диковинку, не сторонились бы отъ нея какъ отъ прокажонной. Не найдется ни одной подготовленной женщины? Ну, на нтъ и суда нтъ; а найдется хоть пять, десять, — не кивайте на нихъ головами, не смотрите на нихъ подозрительно. Неужели и этого нельзя? О чемъ же вы хлопочете?..

Но по мннiю автора замтки и этого нельзя, потомучто дальше онъ говоритъ о "собственной атмосфер", объ "особенной аттракцiи" женщинъ и объ опасности, вслдствiе этого, для молодого человка "сидть подл широкой кринолины, задвая ее локтемъ". Ну, на этотъ пунктъ мы уже не дерзнемъ возражать, потомучто о немъ можно спорить съ ранняго вечера до птуховъ, очень весело провести время, а спора все-таки не кончить; вдь этому вопросу семь тысячъ лтъ отроду, и мы знаемъ еще только одинъ, столь же неразршимый и столь же занимательный вопросъ: это о томъ, чт'o прочне — любовь или дружба?

Въ примчанiи г. главнаго редактора не говорится ни слова ни объ аттракцiи, ни о широкой кринолин, но зато обращается особенное вниманiе на различiе между женской и мужской натурой, между женственностью и мужественностью, какъ двумя элементами человчества, и изъ этого различiя, посредствомъ множества краснорчивыхъ положенiй, выводится заключенiе, что "мужчин принадлежитъ вмст и духъ и техника науки, а женщин принадлежитъ преимущественно духъ ея", и что слдовательно женщин "нужны не университеты, гд она расточила бы свое время безъ всякой пользы и во вредъ существеннымъ своимъ обязанностямъ и мшала бы другимъ (должно-быть широкою кринолиною), а публичные курсы особенные, устроенные, если угодно, въ тхъ же университетахъ, но въ иные часы и при соблюденiи иныхъ условiй." Непосредственно за этимъ выводомъ слдуетъ интереснйшее свднiе, именно: что "комиссiя изъ професоровъ, занимавшаяся въ прошедшемъ году, по порученiю правительства, начертанiемъ новаго устава университетовъ, имла это въ виду и полагала установить именно съ этою цлью особые курсы при университетахъ."

Все это очень интересно, и женщины безъ сомннiя будутъ благодарны комиссiи за ея вниманiе къ нимъ. Если предположенiе комиссiи осуществится, то конечно програмы этихъ особенныхъ курсовъ будутъ принаровлены къ условiямъ женственности, такъ чтобы въ нихъ вошолъ только духъ науки, а никакъ не ея техника, вредящая, какъ мы сейчасъ видли, существеннымъ обязанностямъ женщины. Признаемся, мы очарованы этой мыслью: женщины такимъ образомъ будутъ оснены духомъ науки, который послужитъ имъ толькоукрашенiемъ; вредная же техника науки, какъ сторона грубая, чисто утилитарная, до нихъ не коснется, и останется удломъ чернорабочей мужественности … Кажется мы такъ поняли мысль г. главнаго редактора, что подтверждаетъ и еще одно мсто въ его примчанiи, гд онъ вопрошаетъ:

"Да ктожъ сомнвается въ прав женщины на высшее образованiе? Не въ дух ли сознанiя этого права у насъ устроены огромныя общественныя заведенiя, гд уму женщины предоставлены способы развиваться, совершенствоваться, удовлетворять стремленiямъ своимъ къ знанiю?"

Если въ предполагаемыхъ особенныхъ курсахъ будутъ предоставлены такiя же способы развиваться, то и кончено! Вс должны быть довольны и счастливы. Г. главный редакторъ, оканчивая свое примчанiе, предоставляетъ себ разсмотрть впослдствiи два относящiеся къ женщин вопроса, которые, по его выраженiю, "гораздо нужне пустыхъ умствованiй и разглагольствiй объ эманципацiи или о допущенiи ея (женщины) въ число студентовъ и къ экзаменамъ на званiе кандидатовъ, магистровъ и докторовъ всхъ наукъ". Эти вопросы суть: 1) "вопросъ о приведенiи системы воспитанiя женщины въ тснйшее соотвтствiе съ ея назначенiемъ и будущностью " (для этого конечно нужно прежде опредлить назначенiе и будущность женщины, предметъ, о которомъ словоохотливый человкъ можетъ говорить до безконечности); 2) "вопросъ объ открытiи для безсемейныхъ и неимущихъ женщинъ источниковъ труда, изъ коихъ бы он могли почерпать средства безбднаго существованiя… Въ обществ — продолжаетъ авторъ — есть роды дятельности, которые по закоренлымъ обычаямъ принадлежатъ мужчин, между тмъ какъ ихъ легко и съ честью могла бы исполнять женщина. Эти роды дятельности удобно могутъ быть выдлены изъ общей массы общественнаго труда и общественныхъ обязанностей и вврены честности, уму и способностямъ женщины."

Что эти вопросы гораздо нужне пустыхъ разглагольствiй, въ томъ никто не можетъ усомниться, и г. главный редакторъ, общающiй произнесть о нихъ "подробныя сужденiя", безъ сомннiя возьмется самъ выдлить изъ общей массы общественнаго труда извстные роды дятельности и вврить ихъ честности, уму и способностямъ женщины. Ужь конечно онъ въ состоянiи будетъ немедленно привесть въ исполненiе эту административную мру, благiя послдствiя которой будутъ неисчислимы. Ну, разумется тутъ не обойдется безъ нкоторой ломки, — да чтожъ длать? въ виду благой цли позволительно дйствовать энергически. А мы, легкомысленные, думали-было, что таже благая цль достигнется гораздо естественне, если общественное мннiе позволитъ женщинамъ, по желанiю, расширить кругъ ихъ знанiй и даже прикоснуться слегка и къ самой техник науки; что тогда он сами, безъ подробныхъ сужденiй со стороны элемента мужественности, выдлили бы себ постепенно извстные роды дятельности, свойственные ихъ уму и способностямъ. Думая такъ, мы тоже конечно разумли безсемейныхъ и неимущихъ, да разв еще причисляли къ нимъ тхъ немногихъ избранныхъ, которыхъ внутреннiй голосъ увлечетъ на поприще умственной дятельности. Теперь ясно, мы все-таки заблуждались, упуская изъ вида, что техника науки вредитъ элементу женственности.