Чтение онлайн

Продолжая уподобленiе собирательнаго государственнаго организма организму существа недлимаго, мы можемъ сказать, что "разсудочная способность" нашего организма уже формулировала мысль о возникшей жизненной дятельности «сердца» и вслдствiе того задумалась надъ судьбами общественнаго слова. Мы имемъ право это сказать въ виду высочайшего повелнiя 8 марта, которымъ упразднено главное управленiе цензуры, изъяты отъ разсмотрнiя общей цензуры вс изданiя правительственыхъ учрежденiй и губернскiя вдомости; отмнены назначенные отъ разныхъ вдомствъ чиновники для просмотра статей, касающихся этихъ вдомствъ; наконецъ — предоставлено управляющему министерствомъ народнаго просвщенiя "составить неотлагательно комиссiю для пересмотра, измненiя и дополненiя постановленiй по дламъ книгопечатанiя".

Мы знаемъ, — знаютъ вроятно и читатели, просматривающiе наши ежедневныя газеты, — что эта комиссiя уже составлена, подъ предсдательствомъ статсъ-секретаря князя Оболенскаго, изъ членовъ: тайнаго совтника В. А. Цэе, академика Веселовскаго, дйствительнаго статскаго совтника Воронова и професора Андреевскаго. Знаемъ также, что 19 марта было первое засданiе комиссiи, въ которомъ начертана програма предстоящихъ ей работъ. Вотъ что предстоить ей сдлать:

"Вторая часть труда будетъ заключаться въ составленiи устава цензурнаго."

Въ извщенiе о засданiи 19 марта сказано, что "непредршая нын вопроса о томъ, какiя именно произведенiя словесности, наукъ и искуства могутъ быть изъяты отъ дйствiя предварительной цензуры, комиссiя будетъ имть въ виду разработку законодательства карательнаго, независимо отъ постановленiй цензурныхъ, въ томъ предположенiи, что при существованiи полнаго законодательства о книгопечатанiи и при устройств судебныхъ органовъ преслдованiя, кругъ вднiя цензурныхъ постановленiй можетъ быть сокращаемъ постепенно, по указанiямъ опыта и по мр того, какъ новое законодательство утвердится практикою и перейдетъ въ сознанiе самой литературы".

При этомъ выражено желанiе: 1) чтобы литераторы и редакторы перiодическихъ изданiй сообщали комиссiи свои мысли и соображенiя по вышеозначеннымъ предметамъ ея занятiй; 2) чтобы литература наша нсколько ближе ознакомила публику съ вопросами до законодательства о печати относящимися, такъ какъ сравнительное изложенiе законодательствъ другихъ образованныхъ государствъ и теоретическая оцнка ихъ могли бы приготовить общественное мннiе къ правильному разумнiю силы и значенiя новой системы законодательства о книгопечатанiи.

Возвращаясь еще разъ къ обличителямъ, мы должны сказать: жаль, что они налагаютъ свои опалы безвозвратно; а еще боле жаль намъ бываетъ обличителей и всякаго рода протестантовъ въ тхъ случаяхъ, когда злорадостные люди улучатъ возможность самимъ имъ нанести ударъ, употребляя при этомъ извстный, очень ловкiй прiемъ, состоящiй въ томъ, чтобъ бросить въ глаза фактъ, освтивъ его такимъ образомъ, что онъ начинаетъ казаться неотразимымъ доказательствомъ неразумiя разныхъ молодыхъ увлеченiй. "Вотъ, говорятъ, вы хотли того-то; дло было вотъ какъ, и вотъ что вышло. Чего жъ вы хотли и что взяли?" Тутъ разумется приводятся только т обстоятельства дла, которыя нужны для цли, и опускаются вс т, которыя могутъ ослабить эфектъ нагляднаго доказательства. Прекратились напримръ публичныя лекцiи, которыми пытались было повозможности вознаградить временное небытiе петербургскаго университета, — и тотчасъ появились люди съ язвительной улыбкой на устахъ и съ такими рчами: "Вы говорили, что университетъ не достигалъ возможной степени совершенства, потомучто мшала регламентацiя. Но вотъ онъ прекратилъ свое существованiе; вн его стнъ образовался новый, на другихъ, желанныхъ началахъ, безъ вмшательства регламентацiи; у новаго университета не было никакихъ предписанныхъ правилъ; ему не мшали, онъ возникъ на чувств свободы, на началахъ самоуправленiя… Чтоже? чмъ дло кончилось? Новаго университета нтъ, но не по милости регламентацiи: комитетъ закрылъ его. А отчего закрылъ? оттого что на одномъ литературномъ вечер случилось какое-то побочное обстоятельство которое собственно не должно бы останавливать хода отечественнаго просвщенiя"… и пр. ("Наше Время" № 63).

Слушая такiя рчи, такъ и видишь, какъ человкъ улыбается и потираетъ руки.

Кстати объ эфектахъ. Господинъ А. Пономаревъ адресовался къ г. редактору газеты "Наше Время" съ посланiемъ, въ которомъ излилъ свою скорбь о томъ, что заспорили два достойные уваженiя писателя, именно гг. Чичеринъ и Катковъ, о такомъ предмет, въ которомъ они, по мннiю г. Пономарева, непремнно должны быть согласны между собою. Мннiе свое г. Пономаревъ основалъ на общемъ положенiи, имъ самимъ изобртенномъ и составлющемъ справедливую гордость изобртателя; вотъ оно, это новоизобртенное положенiе: "когда двое спорятъ, то они врно согласны другъ съ другомъ… " Новый свтъ!.. Колумбъ!.. шепчемъ мы, поражонные силою человческой изобртательности, и тотчасъ же идемъ къ слдующему заключенiю отъ противнаго: "когда двое поддакиваютъ одинъ другому, то они совершенно несогласны другъ съ другомъ"… Вдь кажется такъ выходитъ? Ну да! теперь мы будемъ знать: если двое заспорили, значитъ готовиться миръ, любовь и согласiе; а какъ только двое становятся въ положенiе крыловскихъ кукушки и птуха и начинаютъ взаимно восторгаться мыслями другъ друга, значитъ быть худу, быть великой войн и потасовк. Г. Пономаревъ находитъ подтвержденiе своему положенiю въ гг. Чичерин и Катков; онъ именно приводитъ одно мсто изъ г. Каткова, утверждая, что подъ этимъ мстомъ съ удовольствiемъ подписалъ бы свое имя г. Чичеринъ. Чтожъ? очень можетъ быть! Можетъ-быть дйствительно гг. Катковъ и Чичеринъ послужатъ блистательнымъ и единственнымъ подтвержденiемъ положенiя г. Пономарева. Но дло не въ томъ: мы говорили объ эфект. Нужно поэтому привести заключительныя слова статьи г. Пономарева, написанныя въ разчет на сильнйшiй эфектъ. Слушайте:

"Онъ (г. Чичеринъ) первый заговорилъ у насъ въ журналахъ о государств, о централизацiи, объ охранительныхъ началахъ. Это вопросы серьозные, они разработывались въ Европ лучшими умами, замчательнйшими учеными и политическими дятелями; но у насъ, по нашему малолтству, эти слова показались многимъ, неслыхавшимъ объ нихъ, какими-то пугалами, изобртенiя г. Чичерина. Многiе убждены въ душ и очень искренно, очень почтенно, что государство значитъ шарманщикъ съ плетью въ рук, предъ которымъ пляшетъ обезьяна въ чепчик; централизацiя — такая штука, что съ нею опостылетъ божiй свтъ, а охранительныя начала — мертвечина, отсталость, ветошь, которую непокраснвъ до ушей нельзя показывать въ люди."

Эфектъ произведенъ, и читатель безъ сомннiя хохочетъ надъ собственнымъ малолтствомъ и начинаетъ благоговть предъ г. Чичеринымъ, который великодушно помогъ дтскому неразумнiю, растолковавъ дтямъ слова, имъ дотол неизвстныя, неслыханныя. Жаль только, что въ воображенiи г. Пономарева достало образовъ для одного ложнаго понятiя о государств (шарманщикъ съ обезьяной), а таковыя же понятiя о централизацiи и охранительныхъ началахъ остались неолицетворенными. Очень жаль! Теперь мы знаемъ, какъ у насъ понималось государство до г. Чичерина: шарманщикъ съ плетью! А вотъ централизацiя — к'aкъ мы въ дочичеринскiя времена относились къ ней? Штука? Да чтоже штука? это не довольно наглядно. Вдь понятiе это разработывалось за моремъ, мы съ централизацiей непосредственно не знакомы (не правда ли?), не можемъ поврить на себ, точно ли можетъ съ ней опостылть божiй свтъ; конечно безъ г. Чичерина и она должна была представиться намъ также въ какомъ-нибудь страннйшемъ и невроятномъ образ… Раскажите же поясне, г. Пономаревъ, к'aкъ именно, въ вид какой «штуки» представляли мы централизацiю до г. Чичерина!

Имя сего ученаго возвращаетъ насъ опять къ обличителямъ и протестантамъ. Ихъ нещадныя и невозвратныя опалы, выражаемыя съ мягкостью рчи Собакевича, кром выше указанной нами стороны, имютъ и другую, несовсмъ безполезную. Он имютъ такъ-сказать разъдающее свойство, которое иногда помогаетъ намъ длать психологическiя наблюденiя. Подъ ихъ дйствiемъ лопается всякая сдержанность, и раскрывается страшное состоянiе духа людей, которыхъ безъ того можно было бы считать очень хладнокровными. Говоря попросту, он выводятъ изъ терпнья, заставляютъ нкоторыхъ людей выходить изъ себя. Такимъ образомъ мы имъ обязаны между прочимъ тмъ, что знаемъ имя кошемара, давящаго г-на Чичерина. Имя это — либералъ, либералъ уличный и опозицiонный, въ отличiе отъ либерала охранительнаго, каковымъ разуметъ и самого себя г. Чичеринъ. Разумя себя охранительнымъ либераломъ, г. Чичеринъ какъ-видно страдаетъ отвращенiемъ отъ либераловъ всхъ другихъ сектъ, подобно правоврному мусульманину-суниту, считающему неврныхъ шаги (шiитовъ) и вс другiя мухамеданскiя секты погаными еретиками.

"Уличный либералъ — вырывается у г. Чичерина въ 62 No газеты "Наше Время" — питаетъ непримиримую ненависть ко всему, что возвышается надъ толпою, ко всякому авторитету… Уличному либералу наука кажется насилiемъ, искуство — плодомъ аристократической праздности. Чуть кто отдлился от толпы, направляя свой полетъ въ верхнiя области мысли, познанiя и дятельности, какъ уже въ либеральныхъ болотахъ слышится шипнiе пресмыкающихся. Презрнныя гады вздымаютъ свои зминыя головы, вертятъ языкомъ и въ безсильной ярости стараются излить свой ядъ на все, что не принадлежитъ къ ихъ завистливой семь.»

Кто это такъ смертельно уязвилъ душу г-на Чичерина? Вдь въ послднихъ словахъ (если не забывать, что они относятся къ либераламъ) слышится затаенная мука отчаянiя; это какъ-будто тотъ послднiй крикъ, посл котораго актеръ падаетъ и его уносятъ со сцены… Вотъ до чего можетъ довести человка уличная и всякая другая опозицiя! Кто же, кто такъ смертельно уязвилъ душу г. Чичерина?..

Успокоившись на радостномъ извстiи, что г. Чичеринъ просвтилъ насъ, малолтныхъ, относительно понятiя о государств, мы уже почтемъ этотъ предметъ ршонымъ и займемся особенно тмъ, что нашему малолтству приспла пора просвтиться и относительно пониманья истиннаго значенiя общества, разумя его въ смысл продукта народнаго самосознанiя. Обязанные слдить за возникающими у насъ мысями, мы останавлимаемся на этой мысли, какъ на совершенно своевременной и особенно нужной для насъ теперь, на этой мысли, которой мы готовы ршиться предсказать широкую и близкую будущность, если только не приостановится она по какой-нибудь неожиданности… Она нужна и важна для насъ именно потому, что въ дл нашего народнаго самосознанiя мало могутъ помочь европейскiе умы, разработавшiе идею о государств, и нашему возникающему обществу остается, ненадясь ни на европейскихъ ученыхъ, ни даже на самого г. Чичерина, самому, собственной головой уяснить предстоящую ему дятельность. Ему, какъ продукту народа, не за море же идти искать матерьяла для своей дятельности: его естественная задача — воздлыванiе почвы, на которой оно взросло. И вотъ опять приходимъ мы къ народу…