Чтение онлайн

В то время когда генерал Деколонг строил проекты дальнейших поисков пугачевцев, атаман Грязнов произвел переформирование отрядов, усиленно обучал их пешему и конному строю, стрельбе из ружей и пушек. Конные башкиры то и дело привозили свежие новости из-под Челябы. Окрестные деревни ждут не дождутся повстанцев, а генерал Деколонг засел за челябинские стены и вылазок не делает.

В конце января атаман Грязнов с армией в четыре тысячи человек выступил из Чебаркуля по челябинской дороге.

30 января утром высыпавшие на вал жители Челябы увидели на ближайших холмах скопление конных и пеших пугачевцев. По дорогам, ведущим в Челябу, рыскали небольшие партии и останавливали идущие в город подводы с грузом и провиантом. В город были пропущены только крестьянские подводы, да и те без груза.

На другой день капрал из роты подпоручика Пушкарева поймал из высланного пугачевцами дозора крестьянина Калину Гряткина. Калину тотчас препроводили в воеводскую канцелярию. Допрос учиняли товарищ воеводы Свербеев и сам его превосходительство генерал Деколонг. Глядя волком из-под мохнатых нависших бровей, мужик долго запирался. Только под битьем плетьми он показал, что к Челябе подошел с воинством сам атаман Грязнов, жительство атаман имеет в деревне Першиной.

Штаб атамана Грязнова действительно остановился в шести верстах от Челябы, в деревне Першиной. Каждый день в избу, в которой жил атаман, прибывали крестьянские депутации, просили принять их под его покровительство.

Приходили депутаты из Карачельского форпоста, из села Воскресенского, слободы Куртамышской и прочих окрестных с Челябой селений. Атаман принимал их, сидя в красном углу в чистой горнице. На нем был нарядный суконный бешмет, яловичные сапоги. Русая борода расчесана. Был он доходчив и приятен в разговоре. Депутатов обласкал, допытывался об их жизни и просил выслать на помощь казаков.

Вечером 31 января сотники собрались в избу к атаману для неотложных дел. За окнами на выгоне тлела колкая пурга. За стеной, под поветью, ржала кобылица, лошади мерно хрупали овес. На улице под ногами прохожих скрипел снег. В горнице на столе стоял каганец с салом, слабое пламя то вспыхивало, то меркло. Печь была раскалена, в избе стояла духота и спертый от человеческого дыхания и пота воздух. На полатях, опустив вниз головы, лежали полуголые ребятишки и разглядывали сотников и безногого бомбардира.

Сотники оживленно и горячо спорили с атаманом. Высокий, осповатый, с серьгой в ухе сотник, покрывая голоса товарищей, кричал:

– Не любо, не могу, как баба, сидеть тут на хуторах! Пусти, атаман, на Челябу!

– Ты погодь, погодь!
– перебил Грязнов.
– Эва, какие горячие объявились! Перво-наперво округ отрезать надо, чтобы ни туда, ни сюда... Поприедят все, тогда...

– Чего годить?
– выкрикнул строптивый сотник, и глаза его засверкали.

– А ежели его самого в поле вымануть, не лучше ль будет так?
– оглядел атаман сотников.

– Вернее верного!
– поддержал бомбардир.
– Чего зря силу класть. Надо по крепости сначала ядрышками, огоньком их выкурить да заплоты порушить! Приспеет пора, тогда и на слом! Горячиться тут нечего. Не силой дерутся, а умением, - сказал он строго.
– Атаман справедливо говорит, и слушать его надо! Умей быть солдатом! Не правда ли, братцы?

– И то верно!
– раздались голоса.

– Правильно, Федор, не гонкой волка бьют - уловкой!

– А вот...

Атаман не докончил: хлопнула дверь, и в сенях завозились.

– Стой, пес, куда прешь? Стой!
– закричали часовые.

Шум за дверью усиливался. Атаман и сотники повернули головы.

– Эй, кто там?
– крикнул атаман.
– Впусти!

Он схватился за рукоять сабли. Дверь распахнулась: в морозном облаке в горницу ввалился человек в зипунишке, повязанный бабьим пуховым платком. Лицо красно от мороза, по краям платка бахрома инея.

– Перфилька!
– опознал атаман.
– Никак с вестями от воеводы?

Старик потопал пимами, стряхивая с них снег, подул на озябшие руки.

– Чертушки твои не хотели пустить! Заморозили!
– пожаловался он.

Сотники разглядывали старика. Он неразборчиво что-то бормотал, поглядывая на атамана; по глазам Грязнов догадался, что Перфилька имеет сообщить важное.

– Сказывай, что препоручил воевода?
– настойчиво повторил атаман.

Старик поднял голову, с минуту пристально смотрел на мигающий огонек в каганце, потом сказал деловитым тоном:

– Завтра утром ждите сюда...

– Кого?
– в один голос спросили сотники.

– Генерал на Першину попрет! Поняли?

– Не врешь?
– Атаман вплотную подошел к старику и впился взглядом в его глаза.

– Истин бог, правда!
– улыбнулся Перфилька беззубым ртом и добавил: - Я ему боле не слуга, он мне не хозяин. Не хочу быть холуем. Хочу вольной жизни...

Утром 1 февраля ворота Челябинской крепости распахнулись; из нее с развернутыми знаменами, с барабанным боем выступила армия Деколонга. В бой шли полевые команды и артиллерия. На полдороге к Першиной с холма спускалась башкирская конница. Солдаты встретили ее недружным залпом, однако башкиры повернули и ускакали за холм.

Деколонг установил артиллерию, развернул колонны и повел в гору.

– Погоди, супостаты, я сейчас вас малость попужаю!
– вглядываясь вдаль, посулил бомбардир Волков. Он схватился за прицельные стерженьки на лафете и стал наводить орудие.

Набранные из заводских работных пушкари с серьезными лицами внимательно следили за действиями своего командира. Кто-кто, а они хорошо понимали, что пушки не последней силой являются в бою.

– Гляди, братцы!
– выкрикнул Волков, проворно приложил тлеющий фитиль к затравке и быстро отскочил. Пушка горласто рявкнула. Облако дыма окутало бомбардира. Когда рассеялся дым, все увидели, как забегали-засуетились в одной из наступающих колонн.

– Ага, угостила матушка!
– радостно выкрикнул солдат и скомандовал: - А ну, по местам. Слушать мою команду!

Минуту спустя дали огласились ревом орудий: то там, то здесь падали с грохотом ядра и рвались среди колонн, внося смятение.

Деколонг изумился:

– Мужики, а огнем донимают, будто заправские артиллеристы!

Однако генералу вскоре пришлось еще более изумиться. Навстречу его войскам спускалась крестьянская пехота. Шла она нестройно, но уверенно. Было что-то новое и грозное в тяжелом шаге этой новоявленной пехоты.