Чтение онлайн

— Тебя все ищут, — проговорил тот, неприязненно глядя на нее. — Герцог поседеет от позора.

— Какое ему теперь дело до меня? — уныло пробормотала Ишмерай.

— У вас у обоих отвратительный характер: он напыщенный индюк, ты своевольная и плохо воспитанная дикарка, — вдруг улыбнулся Александр, и ей показалось, что навстречу её печали и страху выглянуло закатное солнце, тёплое и такое красивое. — Но для него его семья — самое дорогое, что у него есть. Он только строит из себя оскорбленного. Чтобы ты потревожилась всласть.

Ишмерай поглядела на Александра во все глаза и прошептала, трогательно покраснев:

— Ты правда так думаешь?

— Скажу только одно: ты не заслуживаешь той любви, которую испытывает к тебе семья.

Ишмерай ещё несколько мгновений посидела с повёрнутой к дождю головой и с надутыми губами, затем вздохнула, грустно улыбнулась и тихо произнесла:

— Спасибо, что сказал это.

Ишмерай глядела на точеный профиль Сагдиарда и ждала, когда он улыбнется. Губы его дёрнулись, но мужчина не улыбнулся. Лишь в уголке того глаза, который был виден ей, появились морщинки от доброго прищура, а длинные светлые ресницы задрожали. Если он и улыбался, то только левым уголком губ, чтобы скрыть улыбку от девушки. Но вскоре дрогнул и правый уголок, и она расценила эту его озорную улыбку как свою маленькую солнечную победу.

Затем мужчина поглядел на неё с самым хитрым выражением лица, темно, но весело, и пробормотал:

— Связать бы тебя и заткнуть тебе рот кляпом, как я сделал в том лесу. Хитрюга… — он фыркнул: — Я не буду твоим союзником.

— Больно надо! — самодовольно отозвалась Ишмерай, выпрямившись. — Тем более до тех пор, пока ты не оставишь мою сестру в покое.

— А если она сама упадёт в мои объятия?

Ишмерай рассмеялась, громко и непринужденно.

— Ты совсем не знаешь Атанаис. Она не упадёт.

— Видишь ли… — проворковал граф, горделиво вздернув голову. — Я не люблю проигрывать. Поэтому не проигрываю вовсе. Я могу съесть сердце любой барышни в этом дворце. Если такова будет цель.

— Не подавитесь, сударь, — состроив скептическую рожицу, буркнула Ишмерай. — Какой ты самонадеянный!

— Атанаис Алистер стоит того, чтобы прочувствовать на себя весь гнев герцога Атийского…

Ишмерай закатила глаза и подошла к выходу, а Александр проводил её снисходительным взглядом. Вечернее солнце выглянуло из-за туч и улыбнулось разноцветьем драгоценных улыбок: золотом, янтарём, рубинами и чароитами. Вдалеке пела Провидица, легко, светло, по обыкновению глубоко и успокаивающе.

«Не бойся за меня, Аштариат, — подумала Ишмерай. — Я в безопасности».

— Иди по тропе, — строго буркнул Сагдиард, обернувшись к ней. — Вы поглядите на нее: уже ноги промочила!

— С чего вы, господин граф, так заботитесь обо мне? Подобного рвения с вашей стороны я в Эрсавии не наблюдала.

— На кой дьявол ты мне сдалась?! — небрежно бросил Александр и поглядел на нее через плечо, как на сумасшедшую. — У тебя есть отец, мать, дядя, сестрица, Марцелл, в конце концов. Даже сами король и принц, и те сдувают с тебя пылинки! Какая-то вертлявая девчонка оплела своими верёвками Амиля и половину моих товарищей. Я никогда не стану трястись над тобой и впадать в отчаяние при первой же твоей царапине.

Ишмерай опустила голову, чтобы скрыть улыбку.

— Глядите на дорогу, господин Сагдиард, иначе угодите в лужу.

Вскоре они, припираясь, вышли на посыпанную гравием дорогу, и направились в сторону дворца. В парке было пусто: сгущались сумерки, да и после дождя никому не хотелось считать студёные мартовские лужи.

Ишмерай уже раздумывала, как бы ей избавиться от Александра и проникнуть во дворец через тайный коридор, ведущий в спальню матери, как мужчина будто невзначай поинтересовался:

— Почему после своего приезда король сразу увёл тебя в свой кабинет? Чего он хотел от тебя?

Ишмерай принялась врать:

— Его Величество пожелал узнать, не причинили ли мне вреда похитители. Не тревожься, я вас не выдала.

— Я видел, когда ты вошла в его кабинет и когда вышла. Неужто все это время он расспрашивал тебя о похищении, суть которого ему была известна и без тебя?

— Да, именно так, — спокойно отозвалась Ишмерай, испытывая к Александру недобрые чувства за его излишнюю любознательность.

— Ты не умеешь врать.

Ишмерай спокойно пожала плечами и проворчала:

— Если ты мне не поверишь, обещаю, я не стану долго страдать.

— Ты когда-нибудь вообще страдала искренне?.. Гляди! Твоя нянька бежит!

Девушка увидела, как из-за поворота выбегает взъерошенный и взмокший Марцелл. Увидев свою воспитанницу, он резко остановился, шумно вздохнул и возвел глаза к небу, будто благодаря его за милосердие. Но, увидев рядом с ней Александра Сагдиарда, Марцелл стал мрачнее тучи и каждой черточкой своего сурового лица выразил глубокое недовольство.

— Марцелл не рад меня видеть, — усмехнулся граф.

— Ишмерай! — рявкнул Марцелл, приближаясь, светлея по мере того, как расцветала приветственная улыбка на её лице. — Ты загонишь всех нас в могилу своими спектаклями! Я вызвал Амиля, я приказал агентам отца караулить у всех выездов из города!

— Старина Амиль в Кеосе? — удивился Александр.

— И знаете, что первым делом сказал Амиль, когда узнал, что Ишмерай пропала? Он взревел: «Снова?! Кто-нибудь когда-нибудь в этой семье займётся её воспитанием?!»

Девушка скорчила гримаску и буркнула:

— Беседа в кабинете короля закончилась не самым приятным для меня образом. А потом я просто заснула в парке.

— Она спала в заброшенной беседке, — доложил Александр, криво ухмыляясь. — Когда я увидел это несчастное создание, сердце моё дрогнуло, и я не посмел покинуть её.

— Помолчи, Сагдиард! — рявкнула девушка.

Александр возмутился:

— Я не понимаю одного: почему мне до сих пор никто не поблагодарил?!

— Я благодарю тебя, Александр, а теперь нам пора вернуться во дворец.

Марцелл и Сагдиард отошли на пару шагов, пошептались с минуту, и граф, насмешливо поклонившись девушке, неторопливо удалился. Золотые кудри его танцевали на ветру, спина оставалась непоколебимо прямой, и Ишмерай улыбнулась ему вслед, а после повернулась к Марцеллу и кратко спросила:

— Где отец?

— В своём кабинете. Повздорил с твоей матушкой. Из-за тебя.

— Меньше всего хотелось, чтобы они поссорились с матушкой из-за меня…

Марцелл ещё некоторое время недовольно косился на нее, но показался дворец. Ишмерай со своим огромным спутником горделиво прошествовала мимо придворных, ни на кого не глядя, и чем больше шагов она делала, тем больше крепчали её мужество и уверенность в том, что если ей и ее отцу более не суждено быть близкими людьми, она проглотит этот ком вдали от Архея.