Чтение онлайн

— Мы всего лишь найдем фавнов и приведем их сюда. От нас требуется только это. Но и во время этого, казалось бы, незначительного приключения, нас могут поджидать опасности.

— А что мы можем? — хмыкнула вдруг Ишмерай. — Да, в наших жилах течет эта загадочная кровь, но она не делает нас особенными, если мы ничего не умеем.

— Говори за себя, — заявил Акил. — Лишь у тебя одной здесь самое ненужное образование. Мы с Атанаис хотя бы выучились на целителей…

Атанаис презрительно фыркнула и вопросила высоким голосом:

— Скажи, Целитель, ты уже когда-нибудь спасал чьи-нибудь жизни?

Акил потупился и вызывающе буркнул:

— В одиночку нет. Но видел, как это делают старшие целители.

— Перед экзаменами мы три месяца работали в больнице. А что ты ответил мне, «целитель», когда я спросила, в какой больнице будешь работать ты? — «В отцовской. Там мне поставят оценку просто так».

Щеки Акила вспыхнули, но он не сдался, и голос его повысился:

— И что?! Отец драл с меня три шкуры. Все наши на каникулах дома отдыхали и отъедались. А отец брал меня в свою больницу и заставлял выполнять самую грязную работу.

— Разумеется, — самодовольно отозвалась Атанаис. — Большего тебе нельзя было доверить.

— Все работали перед экзаменами три месяца, а меня отец заставил пахать целых пять! Пять месяцев под его началом! Да каменоломни Эрешкигаль — куда более приятное место, я убежден в этом!

— Дядюшка Лорен всё сделал правильно! — с издёвкой проворковала Атанаис. — Он никогда не лелеял иллюзий на твой счет. Он просто выбивал из тебя лень.

— Но я бы не сказала, что из этого вышел хоть какой-то толк, — добавила Ишмерай. — Он как был ленивым повесой, так и остался…

— Я хотя бы не сбегал из дома неизвестно с кем! — ввернул Акил, сверкнув в младшую кузину своими черными, как безоблачная ночь, глазами. — Не шатался по Тире, не ночевал в каких-то притонах…

— Закройся! — прорычала Ишмерай.

Акил внезапно развеселился и воскликнул:

— Нет, Марк Вальдеборг, все же, дурак изрядный! Зная нрав герцога, прознав о твоем побеге, он не бросился выпрашивать у него прощения — он же чертов принц! — он помчался к тебе, вероятно, чтобы еще больше позлить его. И ему это удалось на славу! Вы, пара голубков, оскандалились как нельзя лучше!

— Акил, закрой свой трепливый рот! — грозно рявкнула Атанаис, и Акил прикусил язык от неожиданности: та никогда ещё не позволяла себе таких выражений. — Все это уже прошлый век, и к действительности не имеет никакого отношения! А принц…

— Принц понесётся за ней, — Акил небрежно махнул в сторону Ишмерай.

Ишмерай, спокойная внешне, но мрачная, неторопливо подошла к нему и ударила его хорошо поставленным ударом в солнечное сплетение. Акил закашлялся, но быстро пришел в себя.

— Ах ты, мерзавка! — прошипел он.

— Меньше будешь распускать свой дрянной язык, — отчеканила Ишмерай, подумав: «Это тебе за меня и за Сагрию»

— Что произошло?! — послышался рядом встревоженный голос.

Из-за угла вышла рыжеволосая Сагрия, бледная и все еще грустная.

— Спроси свою бешеную подругу! — воскликнул Акил.

Сагрия вопросительно поглядела на Ишмерай, которая пожала плечами и спокойно отозвалась:

— Просто теперь он будет говорить меньше.

Ишмерай подмигнула подруге, и та сжала губы, чтобы сдержать улыбку, которую Акил тотчас заметил и высокомерно заявил, уходя с гордо поднятой головой:

— Да вы обе друг друга стоите.

И удалился, задев Сагрию, незаслуженно и очень глубоко.

— У нас всё, как всегда, — ответила Ишмерай, досадуя на кузена и сестру. — Когда мы должны объединяться, мы разбегаемся в разные стороны.

— Ужасно, — усмехнулась та, пытаясь скрыть досаду. — Отправляют в Заземелье самых вздорных и эгоистичных из тех, кого бы могли отправить.

Ишмерай и Атанаис тотчас изумлённо и встревожено воззрились на девушку.

— Откуда ты знаешь?

Рыжеволосая бестия тихонько фыркнула, будто высмеивая их наивность, и ответила:

— Бросьте! Государь Арнил попросил мою матушку посодействовать и пригласить Цесперия в Кеос. Если бы не она, Цесперий бы вряд ли пришёл. Даже по зову Провидцы. А я однажды вечером подслушала их разговор с отцом… если это можно назвать разговором… поэтому я здесь. Разумеется, и матушка, и батюшка думают, что поехала в Кеос, чтобы проветриться. Но проветриться я могла бы и дома. Думается, после путешествия в Зараколахон будет что поведать внукам.

Атанаис негодующе выпалила:

— До чего же вы, Кицвиланы, неугомонные!

— То же можно сказать и об Алистерах! И о Ринах…

— Тебя не возьмут туда! — холодно ответила Атанаис.

— Не тебе решать, — заявила Сагрия.

Ишмерай же смотрела на подругу так, будто увидела её впервые. С чего она решила так рисковать? Неужто из-за Акила?

— Не думаю, что путь в Авалар похож на еще одну из ваших детских шалостей, — спокойнее сказала старшая дочь герцога.

— Мы с Ишмерай не боимся ничего, — весело отозвалась Сагрия, взяв подругу под руку. — Тем более, каких-то гор и пропастей. Фавны же не дикари. Они не будут стрелять, пока не выяснят, кто мы. И с нами будет Цесперий. Только представьте, как они примут нас, когда среди нас увидят фавна!

Но Акил не был столь же весел.

— Зараколахонцы выкрали его и увезли далеко от его родины, — заметила он. — Как бы не отомстил он всем нам за это и не бросил нас в пути. Фавны примут его с распростертыми объятиями. Но что сделают с нами, когда Цесперий покинет нас?..

— Матушка доверяет ему, — сумрачно произнесла Сагрия.

— Зато наша матушка нисколько ему не доверяет, — возразила Атанаис. — Если наша матушка не намерена доверять ему, то и я не стану. Зря она точить зуб на кого бы то ни было не станет.

Девушки обменялись неприязненными взглядами и отвернулись друг от друга. Ишмерай же не знала, что сказать. Она помнила, как перекосилось лицо матери, когда она увидела фавна. Стала бы она так враждебно относиться к союзнику, с которым путешествовала так долго, если бы он не сделал ей ничего плохого? Что-то здесь было нечисто, и Ишмерай до боли захотелось раскрыть эту тайну.

Младшая дочь герцога старалась более не посещать парка в одиночку. Она либо сидела в библиотеке с многочисленными томами о Кунабуле и местности Заземелья, тщательно спрятавшись, прислушиваясь к каждому шороху. Делать всё равно было больше ничего: Марк уехал в Тиру, с ней не попрощавшись. Должно быть, снова к Омранам.