Чтение онлайн

— Сердце иногда ошибается.

Быть может, в голосе Ишмерай было слишком много тоски и обреченности, ибо Сагрия спросила, на мгновение позабыв о своем разбитом сердце:

— Марк обидел тебя?

— Мне кажется, я была слишком беспечна… И ошибалась на его счёт.

Сагрия вдруг хитро улыбнулась и прошептала:

— Я видела его лицо сегодня, когда ему сообщили, что ты опять пропала. Он сразу понёсся в конюшню, не теряя ни минуты. Если бы Акил так сорвался за мной, я бы не сомневалась, я бы не думала.

Горячая волна разлилась по душе Ишмерай, волнение сжало её сердце.

Дверь открылась, и в гостиную решительно и прямо вошёл сам принц Марк Вальдеборг, бледный и хмурый, а за ним следовал сияющий граф Александр Сагдиард, тотчас приметивший Атанаис. Принц поклонился отцу и старшему брату, а остальные приветствовали принца поклонами и реверансами.

Девушка мертвенно побледнела и, выпрямившись, вышла из своего укрытия, сразу наткнувшись на его расширившийся мучительный взгляд. Он глядел на неё так, будто хотел броситься к ней, но сдерживался из последних сил.

— Спой нам, Ишмерай, — улыбнулся король. — Твой голосок дарит мне истинную радость.

По телу её пробежался холодок, и ей отчаянно захотелось уйти. Но отказать королю в его желании не посмела.

Подойдя к инструменту на ватных ногах, Ишмерай глубоко вздохнула и, будто в тумане, заиграла и запела непритязательную песню, думая о том, что если сейчас к ней подойдет Марк, она лишится чувств. Едва заиграла музыка, молодёжь затеяла танцы.

На этот раз Акил не опоздал: он пригласил Атанаис на танец ещё до того, как Ишмерай начала играть. Сагрия была вынуждена повернуться к танцующим лицом, чтобы не вызвать подозрений. Она внимательно разглядывала сияющее и блаженное лицо Акила, вежливое выражение на лице Атанаис и, не в силах более наблюдать подобную сцену, направилась к матери, чтобы молча сесть рядом с ней и более ни на кого не глядеть. Но как только она сделала два шага от окна, перед ней возник Дарон Вальдеборг и пригласил на танец. Сагрия покраснела и уставилась на него испуганными глазами, после вдруг лукаво улыбнулась, горделиво вздёрнула головку с волосами из расплавленной меди и закружилась с ним в нежном танце. Атанаис едва не свернула шею, будто вовсе позабыв о своем партнере.

Когда Ишмерай покинула инструмент, чтобы пожелать спокойной ночи родителям, дядюшке и королю, на половине пути её вдруг перехватил кронпринц Дарон.

— Дорогая Ишмерай! — воскликнул он, даже не пытаясь понизить свой возглас до шепота. — Осчастливьте несчастного, подарите этот танец мне!

Пораженная девушка сбивчиво дала свое согласие и в крайнем испуге поглядела на Марка. Лицо принца покрылось тьмой, губы сжались, руки напряглись и угрожающе сложились на груди. Он откинулся на спинку кресла и начал мрачно за ними наблюдать.

— Как хороша ты в белом! — завел песню Дарон, излишне крепко прижимая ее к себе. — Верно, в детстве тебя поцеловал ангел, если ты выросла такой красавицей!

— Ах, Ваше Высочество, да разве похожа я на красавицу! — испуганно пролепетала Ишмерай, пытаясь от него отдалиться.

Дарон засмеялся, громко и открыто, взорвав глаза Марка адским пламенем. Кронпринц был навеселе, щеки его раскраснелись от выпитого вина. Но больше, чем от вина, кронпринц терял голову от очаровательных женщин, к тому же, таких нежных и испуганных.

Вдруг принц Марк подошёл к брату и остановился перед ним, глядя на него с неудержимой злобой и жаждой ударить его по лицу. Он был страшен своей притихшей угрозой, и Ишмерай стало еще страшнее: еще никогда она не видела своего друга таким.

— Отдохни, Дарон, — тихо рыкнул Марк, без дальнейшего промедления, уверено, по-хозяйски беря Ишмерай за руку, не слишком ласково буквально вырывая девушку из крепких объятий брата и прижимая ее к себе. — Она не хочет танцевать с тобой.

Вся гостиная — кто встревожено, кто с любопытством, кто хихикая — уставилась на них.

Дарон несколько удивленно поглядел на партнёршу, перевел взгляд на брата, затем снова на девушку, понятливо, с издёвкой усмехнулся, и отступил на шаг.

— Вот же шь наглый молокосос! — тихо засмеялся кронпринц.

Марк закружил Ишмерай по гостиной, и лицо его стало спокойнее, но не сменило своей суровости.

— Он не обидел тебя? — прохладно осведомился принц, пронзительно глядя на не нее.

— Нет, Ваше Высочество… — выдохнула она, не поднимая на него глаз.

Своим поступком он будто четко и ясно сказал всем: «Ишмерай Алистер моя! И никто не смеет приближаться к ней, если того не захочу я!»

Король усиленно сдерживал улыбку, поглядывая на герцога и герцогиню, которые раскрыли рты. Первый от гнева, вторая от страха перед супругом, который мог вспылить. Лорен и Марцелл с отвращением глядели на обоих принцев, а Александр беззвучно смеялся, прикрывая глаза и отворачиваясь.

От стыда Ишмерай захотелось провалиться сквозь землю.

— Ты избегаешь меня, — сказал он. — Ты не смотришь на меня, не улыбаешься мне и опять взяла это дурацкое «Высочество». Еще вчера ты светилась мне в ответ. Ты даже не хотела уходить от меня вчера. Или я это сам все себе придумал?

Ишмерай, пунцовая до корней волос, опустила глаза и ответила твердеющим голосом:

— Вы думали, я буду следовать за вами тенью? И потакать вам во всем, Ваше Высочество?

— Говори со мной нормально, Ишмерай! — фыркнул Марк, недоуменно глядя на нее. — Не смей говорить со мною «Высочество»! Меня это злит!

— А вы не смейте говорить со мной в подобном тоне!

— Все дело в твоём отце, так? — прошипел он.

— Нет, — отозвалась девушка, яростно поглядев ему в глаза.

Ишмерай решительно отступила от него на шаг, не дождавшись, пока музыка затихнет, сделала ему быстрый книксен, подошла к озадаченным родным и развеселому королю и сделала реверанс им, пожелав спокойной ночи.

— Завтра на рассвете, Ишмерай, за тобой придёт слуга, — шепнул ей король, делая вид, что берет со столика конфеты. — Он выведет тебя из дворца по потайным коридорам. И мы вместе отправимся к Провидице.

Ишмерай решительно кивнула, сделала королю реверанс и удалилась, высоко держа голову, убегая от стыда, боли, разлившейся по неспокойному сердцу, и горечи.

Она уносила с собой тепло Марка и его аромат, память о его прикосновениях и губах. Гнев его и мрачность лишили её сил, и она едва не сдалась.

Остановившись в темном коридоре, освещенном лишь редкими светильниками, девушка прижала ладошку ко лбу, заставляя себя продолжить путь в спальню и не оборачиваться.

— Ишмерай!

Марк непривычно грозно навис над ней, взял за локоть и фыркнул:

— Мне непонятны резкие смены в твоём настроении. Мне непонятно твоё отношение ко мне. Я же чувствую, как ты дрожишь, когда я целую тебя. Я же вижу, как радостно зажигаются твои глаза, когда ты видишь меня.

Ишмерай трепетала, голова её кружилась от того, сколь близко его лицо было, от тепла его дыхания, аромата кожи, от силы, с которой он стиснул ее.