Чтение онлайн

Но когда они вошли в тот коридор, где находились покои герцогини, их взору открылась весьма странная картина: у дверей взад-вперед, крайне беспокойно ходили Атанаис, Акил и Гаспар, а из покоев герцогини доносился шум серьезной ссоры.

Ругались герцог и герцогиня, твёрдыми, рычащими голосами.

— … ты просто решил показать свой характер! — кричала герцогиня срывающимся от отчаяния и гнева голосом. — Где она теперь, если её не было и нет у Провидицы?! Она совершила ошибку и искренне раскаялась в содеянном! Как она ждала тебя! Как хотела поговорить с тобой, а ты не подпустил ее к себе ни на шаг!

— Раскаялась бы она в содеянном, если бы мои агенты не поймали её и не отправили в горы?! Она бы не вернулась и не сочла бы необходимым послать ни весточки своей семье, если бы Бейнардий Фронкс успел открыть перед ней все двери!

— Как ты можешь корчить из себя гордеца, когда Провидица склоняет её на свою сторону? Или ты думаешь, она поет ей свои песенки из чистого добродушия? А Арнил? Ты не задумывался, о чем говорил Арнил с нашей дочерью, когда приехал?!

Ишмерай закрыла глаза. Ей захотелось заткнуть уши и громко запеть, чтобы более не слышать этой ссоры и тех слов, которые говорил о ней отец.

— Ишмерай! — выдохнул Гаспар, первым увидев сестру и побежав к ней.

— Ишмерай! — воскликнула Атанаис, схватив ее за руку. — Я решила, что ты вновь умчалась на край света, и мы больше не найдем тебя!

— Я всего лишь сидела в парке, сильно замёрзла, честно говоря, — уклончиво ответила та.

— Дурёха! — приглушённо прорычал Акил.

— Мне что, нельзя посидеть в парке?! — фыркнула та и кивнула в сторону двери. — Давно они так?

— Порядком, — с беспокойством ответила Атанаис. — Они часто ругались, стучали по столу, били посуду, но теперь я не думаю, что эта ссора закончится страстным примирением, как обычно.

Ишмерай спокойно постучала в закрытую дверь, решительно, даже с вызовом. Громкие голоса затихли. И герцог раздражительно крикнул:

— Войдите.

Дверь распахнулась, и сорящаяся герцогская чета увидела дочь, которая вошла в комнату широким уверенным шагом, с прямой спиной и горделиво поднятой головой.

— Ишмерай! — воскликнула Акме, прижав ладошки к пылающим щекам.

Девушка сделала отцу надменный книксен, стараясь вовсе на него не глядеть, подошла к матери и выдохнула, обняв её и поцеловав в щеку:

— Что ты, матушка, всегда так беспокоишься? Я заснула в беседке парка.

— Я подняла такую суматоху… — прошептала Акме, сжимая руки дочери. — Как я испугалась!..

Ишмерай трогательно улыбалась и ласкалась к матери котенком, мурлыча и чувствуя, как за спиной мрачно застыл герцог Атийский.

— Что ты, что ты, матушка, — ворковала девушка. — Я уже однажды поступила, как последняя разбойница. Более я никогда не поступлю также.

Акме кинула на герцога самый свирепый из своих взглядов, который всегда безмерно злил его.

— Пойдём, моя хорошая, — пробормотала Акме, беря её за руку и направляясь к выходу. — Тебя нужно переодеть и накормить. Ты замёрзла. И ничего не ела с утра…

— Акме… — послышался глухой оклик за их спиной. — Оставь нас с Ишмерай.

Сердце дочери рухнуло. Акме свирепо поглядела на супруга своими роскошными огненно-чёрными глазами, едва слышно вздохнув, вышла и плотно закрыла за собой дверь со словами: «Я жду тебя на верху».

Ишмерай повернулась к отцу и сделала нечеловеческое усилие: подняла на него глаза, столь же изумрудные и мрачные.

— Надеюсь, мои люди хорошо с вами обращались в Кишаре, — прохладно произнёс герцог Атийский, прохаживаясь по светлым покоям герцогини.

— Не сомневайтесь, Ваша Светлость, они были очень добры, но и строги в меру, — невозмутимо отвечала Ишмерай и тотчас заметила, как потемнел он, когда его дочь обратилась к нему «Ваша Светлость».

Повисла неловкая тишина. Герцог остановился у письменного стола своей жены, бездумно теребя свои перчатки.

Ишмерай собралась с силами и тихо произнесла дрогнувшим голосом:

— Прости меня, отец. Я совершила ужасный поступок.

Герцог вдруг с силой швырнул перчатки на стол. Чернильница со звоном отскочила, стол задребезжал, а девушка испуганно дёрнулась.

— Почему ты убежала? — прорычал Гаральд Алистер, поглядев на неё с давящей болью.

— Зачем оставаться в доме, где тебе более не доверяют?.. — глухо ответила она, поднимая на отца тяжёлый взгляд. — Более того, не верят! Обвиняют во всём подряд!

— Можно ли доверять тебе теперь, после твоего побега? — рычал герцог. — Ты бежала от моих людей, словно от разбойников… Ты покинула свой дом посреди ночи, без денег, без еды! Посреди зимы! Ты еще не оправилась после своей охоты! Девица в одиночку разъезжала по Тире, этому пристанищу неотесанных солдат, мошенников, головорезов! Мои люди рассказали мне, в каком притоне ты сочла возможным остановиться…

— Для «Миларских Садов» у меня было недостаточно денег… — ответила Ишмерай, с трудом сдерживая негодующие слёзы: имело ли это значение сейчас, на пороге столь мрачных времен?

— Ты задумывалась хотя бы на минуту, какие опасности тебя ожидали? — прошипел Гаральд Алистер, воззрившись на нее во все глаза.

— Или какие опасности ожидали вашу репутацию, Ваша Светлость? — закипая, тонким голосом съязвил она, что заставило герцога покрыться красными пятнами гнева.

Девушка, испугавшись того, что сказала, тотчас подавила злость, вздохнула, расправила плечи и, умоляюще поглядев на отца, грустно проговорила:

— Когда я ехала из Брока в Кеос, я мечтала о том, чтобы вновь увидеть свою семью и вымолить у вас прощение. Я оскорбила вас так, что вы в праве отказаться от меня. Я попрала честь своей семьи, я ослушалась твоей воли, я оскорбила тебя. Мне нет прощения, и никогда не будет. Даже если ты не сможешь простить меня, батюшка, я хочу, чтобы ты знал, как я раскаиваюсь в содеянном.

Гаральд Алистер Праций, величественный и столь печальный с этой горькой складкой меж бровей, помолчал, а после выговорил очень тихо:

— Я бы хотел, чтобы ты вернулась в Эридан. Вместе с матерью, Атанаис и Гаспаром.

Она твёрдо ответила:

— Я не вернусь.

Отец выпалил:

— Стало быть, раскаиваешься, но домой вернуться не хочешь! Мы возвращаемся к тому, с чего начали. Как я могу доверять тебе, если ты отказываешься от своей семьи и все из-за этого вальдеборгского мальчишки, пустого и распутного лицедея!

Ишмерай вздрогнула от обиды и рыкнула:

— Дело вовсе не в Марке!

— Не лги мне! Он приезжал к тебе в Кибельмиду, и вы провели под одной крышей два дня!