Чтение онлайн

Ишмерай перевела потемневший взгляд на Марка, заторможено от усталости хлопавшего глазами. У него был до того утомленный вид, что ей стало жаль его и стыдно за себя. Она была до слез рада видеть его. Ей хотелось сидеть вместе с ним где-нибудь далеко от остальных под сенью развесистого дуба или сирени и держать свою руку в его руке.

Ишмерай думала о том, что своим побегом на всю жизнь заработала себе соответствующую репутацию. Что ей предстоит долгий самостоятельный путь и, возможно, отречение от неё родственников, безденежье, одиночество и Небо знает, что еще. Она знала одну такую девицу из состоятельной семьи. Дочь одного из баронов убежала из дома за любовником, который бросил её. Девушке отказали от приличных домов. Отец отправил её жить за море Тиамуль.

Если бы Марк был с Ишмерай, она бы преодолела все свои трудности с улыбкой. Но принц никогда не поступится своим долгом перед отцом и государством.

Дочь герцога могла бы долго размышлять о своей одинокой судьбе, но новость, которую привёз Марцелл, перевернула все её планы. Как могла она ехать дальше в Сильван, когда ее семья должна была решать судьбу Архея? Ей следовало немедленно вернуться к отцу и матери, пусть с поражением, но с готовностью нести свой позор и всегда помогать родным.

Но когда Ишмерай посмотрела на красного от гнева Марцелла, слёзы навернулись ей на глаза. Она вспомнила все несправедливые упреки отца, его хвалу Атанаис как намек на то, что ей никогда не удастся быть столь же благовоспитанной, изящной и красивой. Она вспомнила, как Марцелл бранил её и упоминал превосходство Атанаис, как Гаспар отворачивался, отталкивал её и льнул к старшей сестре, а после без зазрения совести предал Ишмерай, раскрыв её с Марком секрет. И вечная строгость матери успешно довершила печальную картину.

Но все они были её семьей, а она причинила им столько вреда.

— Прошу меня извинить, — прошептала Ишмерай, сделала глубокий реверанс и поднялась на второй этаж.

Там девушка подошла к огромному тёмному окну, села на подоконник и прижалась к стеклу лбом, сморгнув несколько слез. Через несколько мгновений на лестнице послышались торопливые шаги. Заглушенные ковром, шаги показались мягкими и по-кошачьи грациозными. Ишмерай обернулась. Марк смотрел на нее грустно, спокойно, не то ласково, не то с осуждением.

Он сел рядом на подоконник и принялся смотреть на нее все столь же спокойно и бесконечно устало, не говоря ни слова. Он взглядом гладил её глаза, щеки, брови, волосы и губы. Не переставал глядеть и мучительно молчал, сводя Ишмерай с ума.

И вот, наконец, девушка резко подалась вперед и обняла Марка, уткнувшись лицом в его шею, словно он остался самым родным ей человеком на всём белом свете.

— Скажи мне, что ты думаешь о моем поступке, — выдохнула она.

— Я не должен был уезжать из Атии, — тихо ответил Марк, обняв её. — Я бы все объяснил твоему отцу. Не было бы вашей ссоры, не было бы твоего побега. Я просто испугался и уехал. Я глупец и трус.

— Ты трус?! — Ишмерай подняла на Марка сияющие удивлением, радостью и грустью огромные глаза. — Ты за несколько дней пересёк это огромное расстояние, от карнеоласских земель до Кибельмиды, ты почти не спал и не ел. Вас было всего двое, столько опасностей могло попасться вам на пути, но ты приехал.

— Как мог я не приехать? Я так переживал за тебя! Твой побег — моя вина.

— Я очень скучала по тебе.

— И я скучал, — Марк щекой прижался к её голове. — Как я испугался, когда Марцелл догнал меня и моих друзей на пути в Тиру и начал что-то сбивчиво и взволнованно говорить о том, что ты сбежала из дома совсем одна. Думаю, он был уверен, что увидит тебя с нами, но совершенно растерялся, когда понял, что ошибся. Ты когда-нибудь видела растерянного Марцелла?

Ишмерай тихо засмеялась. Марцелл стал её «нянькой», когда ей едва исполнилось три года. Она видела его суровым, яростным, строгим, веселым, задорным. Но никогда — растерянным. Марк ласково продолжил:

— Я вдруг подумал, что больше никогда тебя не увижу. Как горько мне стало, Ишмерай! Я заставил своих спутников отправиться в Кеос без меня, а сам помчался в Кибельмиду, рядом поехал Марцелл. Я каждую минуту молил о том, чтобы ты добралась до Кибельмиды благополучно. Я страшно боялся ошибиться. Ты могла поехать куда угодно. По пути Марцелл встречал каких-то мне незнакомых людей, о чем-то коротко с ними переговаривался, а потом передавал мне их слова, если считал это нужным. Это были люди твоего отца. Двоих из них мы догнали уже недалеко от Эрсавии. Они рассказали нам о твоих приключениях в Экиме и о том звере, после встречи с которым они потеряли твой след. Сколько страхов я перебрал в своих мыслях, сколько молитв прочитал за эти шесть дней! Зачем же ты убежала, Ишмерай?!

— Я хотела свободы.

— Теперь ты её обрела, — парировал принц, расстроенно фыркнув.

— Гаспар видел нас тогда в библиотеке и рассказал отцу о том, что ты сделал, — грустно сказала Ишмерай.

— Марцелл рассказал мне, — севшим голосом проговорил Марк, гладя её волосы.

— Если отец отречётся от меня, тебе запретят общаться со мной.

Они сидели так близко друг к другу, что каждый видел своё отражение в глазах другого. И в глазах Марка сверкнуло сначала отчаяние, затем гнев, и он тряхнул головой, прорычав:

— Никто не посмеет запретить мне! Ни мой отец, ни твой! Я никогда не оставлю тебя, даже если от тебя отвернутся все остальные. Я всегда буду рядом и всегда буду защищать тебя, чего бы мне это не стоило.

— Неподъёмная жертва для твоего титула, Марк. Король тебя осудит.

— Что мне король, что мне мой титул… — выдохнул Марк с её пальцами на губах; глаза его сияли отчаянными звездами. — Я здесь не для того, чтобы вернуть тебя домой или читать тебе лекции по морали. Я здесь, чтобы поддержать тебя. Ты не одна.

Ишмерай почувствовала, как несколько слез сбежало по щекам вниз:

— Разделив со мной изгнание, ты расстанешься со своей семьей и более не будешь принцем.

— Честно говоря, я приехал сюда, чтобы разделить с тобой не изгнание, а мой титул, — Марк улыбнулся, и лицо его запылало. — Никто не посмеет тебе и слова сказать, если ты станешь моей женой.

Ишмерай подумала, что ослышалась. Она выпрямилась, отодвинулась от него и тихо, но строго проговорила:

— Как ты любишь шутить со мной в самый неподходящий момент, Марк!

— Какие уж тут шутки, — усмехнулся тот, так ласково глядя на неё. — Ты думаешь, я только что это придумал? Я думал об этом ещё до того, как приехал в Атию на Рождество. Я с детства знаю тебя. Я могу доверить тебе свою жизнь. Ты самый близкий мне человек.

Затем его губы перебрались на её ладонь. Ишмерай провела свободной рукой по его волосам, лбу, пылающим щекам, и тогда Марк крепко прижал её к себе и захватил её губы своими губами. И до того нежно было это прикосновение, что у Ишмерай закружилась голова. Её губы медленно открывались ему навстречу, принимая его, а его поцелуи тем временем становились всё требовательнее, жарче и умопомрачительнее.