Чтение онлайн

— Нет. Хотя должна была. Король вызвал вас, я не имею права увозить вас, не получив его согласия.

Ишмерай не сдержалась, облегченно вздохнула и кинулась в ноги матери, обняв ее колени и положив на них голову.

Акме внимательно посмотрела на дочь и мрачно пробормотала:

— Я просила тебя не терять голову. Но, видимо, всё бесполезно. Я подозревала, что ваша крепкая дружба может вылиться в что-то более близкое. Но вы относились друг к другу так спокойно, что я начала отметать подобную вероятность.

— Ах, не знаю, матушка, — прошептала Ишмерай. — Мне так страшно глядеть ему в глаза! Мне так страшно, когда он говорит со мной! Но я должна видеть его каждую минуту, иначе становится больно!..

— Ты моё несчастное дитя! — печально проговорила Акме. — Чувство твое невинно и прекрасно. Но, прошу, умоляю, будь осторожна! Ты должна быть бдительна ко всему, что Марк говорит и делает.

— Не волнуйся, матушка, — прошептала Ишмерай, краснея от удовольствия. — Марк не сделает мне ничего дурного. Марк… какое у него чудесное имя, правда?!

Акме тихо усмехнулась, закатила глаза и сказала:

— Когда отец вернётся, первое время не стоит показываться ему на глаза в обществе Марка. Это может разозлить его.

— Не буду, — пообещала Ишмерай и юркнула за дверь, чувствуя, как за спиной вырастают крылья.

Солнце коснулось горизонта и вместе с ним вспыхнуло в родонитовом танце, и их золотое сияние отыскало Ишмерай и Марка в просторной гостиной принца, где обычно было много слуг и его друзей, но теперь остались лишь они вдвоем. Девушка и молодой человек сидели у клавесина, и Ишмерай в нежном белом платье с красиво убранными волосами и ярко разлившимся румянцем на щеках неторопливо перебирала клавиши и что-то нежно напевала. Ей с трудом хватало воздуха, она трепетала, но улыбалась, блаженно и нежно. Принц, уставший после долгой дороги, не мог отвести от неё глаз. Он с самозабвенной нежностью оглядывал её лицо, пушистый трепет длинных ресниц, румянец губ, длинные волны блестящих волос.

У Ишмерай кружилась голова от его тепла, сладости самого приятного на свете аромата, от взгляда его и счастья оттого, что он, наконец, рядом, и что у них есть день или два. Как много это было для её сердца и как мало!

«Да что со мной? — думала она, с трудом нащупывая нужную клавишу. — Мне что-то подсыпали в воду? Перед глазами всё плывёт… Если ты не перестанешь так смотреть на меня, я умру прямо здесь… Нечем дышать…»

Вдруг теплые пальцы Марка коснулись её пальцев, сжали их, и в следующее мгновение он коснулся их губами. Ишмерай в самом деле перестала дышать. Его лицо было столь близко к ее лицу, что в отражении его карих глаз она могла видеть свои глаза.

— Ты дрожишь, — прошептал он, и губ его коснулась мимолетная улыбка. — Ты боишься меня?

— Очень боюсь, — выдохнула она. — Кажется, я сейчас упаду в обморок…

— Падай… — ответил Марк и поцеловал её тягучим, отчаянным поцелуем.

Ишмерай позабыла обо всем: о Провидице, о вероятности скорого отъезда, времени и о том, что говорила ей мать. Существовал только этот миг, Марк и его тепло. Он целовал ее так нежно, так переполнено было её сердце, так крепко и бережно он держал её, что девушка почувствовала, как разум ускользает от нее, как ускользает песок сквозь пальцы.

Он то целовал её, то прерывисто шептал, что более никто и ничто не сможет разлучить их.

— Марк, — прошептала Ишмерай, с трудом отодвинувшись от него, с трудом извлекая мысли свои, с трудом складывая их в слова. — Может случиться так, что в скором времени мне придется уехать из Карнеоласа…

— Куда бы ты не поехала, я поеду с тобой, — непривычно решительно проговорил Марк, держа лицо её в своих ладонях, пальцем проводя по её губам, нежно лаская её своим порабощенным взглядом.

— Это может быть очень опасно. К тому же, твой отец может запретить тебе.

— Его право запретить мне. Мое право, — нет, — мой долг! — ослушаться его воли.

— Какой ещё долг? — слабо и грустно усмехнувшись, прошептала Ишмерай.

— Перед тобой. Отныне я должен сопровождать тебя везде. Иначе у меня остановится сердце.

— Как любишь говорить ты всякие глупости! — выдавила девушка, вновь теряя рассудок оттого, что Марк вновь притягивал ее к себе, запускал пальцы свои в её волосы, поцелуем забирая её душу.

— Я думал, что никогда не найду тебя.

— А я всего лишь ждала тебя здесь.

— Скажи это ещё раз, — взмолился он, ловя её слова своими губами. — Скажи, что ты ждала меня.

— Я ждала тебя, Марк. Я думала о тебе. Тосковала по тебе. Мечтала о тебе!

— Моя Ишмерай! — мучительно воскликнул он, лишив её воздуха своей безудержной страстью.

Ишмерай, целиком отдавшаяся поцелуям того, о ком так долго мечтала, не сразу осознала, что в комнате они были больше не одни. Мертвенная бледность покрыла её щеки, туман блаженства рассеялся, и ей захотелось провалиться сквозь землю. Марк, тоже что-то заподозривший, но еще не очнувшийся от пут своего счастья, заторможено открыл глаза и повернул голову направо.

У колонны недалеко от входа, сдерживая неприятную усмешку стоял Александр Сагдиард. От бешенства у Ишмерай закружилась голова, и она бы накинулась на него с кулаками, если бы принц своей нежностью не вывел её из строя.

— Александр! — выдохнул Марк, все еще крепко обнимая Ишмерай и даже не пытаясь отпустить её. — Ты стучался?

— Разумеется, но ответа не последовало, посему я решил заглянуть, — соврал Александр, глядя на Ишмерай и забавляясь выражением её перекосившегося от гнева лица. — Вы счастливы, Ваше Высочество. Наконец, отыскали ту, которую так долго искали. Но не теряйте головы. Слухи — очень коварные штуки.

У Ишмерай скрипнули зубы, Марк же начал закипать.

— У тебя ко мне дело, Александр?

— Вас ждёт гонец. Он прибыл из Тиры и привёз вам весьма важную весть.

«Из Тиры, — подумала девушка, и душу её сковал лёд. — Письмо от Маргит Омран?!»

Марк ничего не заподозрил, сжал её руку, шепнул ей, что скоро вернется, и исчез за дверью, оставив Александра и Ишмерай одних.

Девушка кинула на мужчину свирепый взгляд, вскочила и направилась к выходу.

— Такой поцелуй достоин медали, — шепнул он ей, когда она пролетала мимо.

— Убейся, Сагдиард! — рыкнула та.

— Никогда бы не подумал, что Ишмерай Алистер — грубый невоспитанный сорванец — окажется столь коварной женщиной. Не жаль ли тебе несчастного принца? Как хладнокровно пудришь ты его мозги, как вероломно забираешь его сердце!

— О чем ты говоришь? — воскликнула Ишмерай, готовая растерзать его.

— Ты не честна с ним. Я удивлен, что ты до сих пор не рассказала ему о том, что его близкий друг — шпион твоего отца, приставленный к королевской семье шпионить за ней.