Чтение онлайн

— Почему за столом нет Гаспара? — и герцогиня поднялась из-за стола, но Лорен удержал ее и заставил сесть на место, обратившись к слугам:

— Приведите его.

И в счастливые грезы Ишмерай влилась горькая сцена разговора с братом: как он пытался снискать ее прощения и как холодно она оттолкнула его.

«Не перегнула ли я палку? — вздохнула девушка. — Сдается мне, он был искренен…Нет, не перегнула! — раздражённо решила она. — Пойдет мальцу на пользу…»

Марцелл говорил крайне редко и играл роль наблюдателя. Как только глаза его встречались с глазами воспитанницы, оба несколько мгновений пристально глядели друг на друга и тотчас отводили глаза. Этим взглядом они говорили друг другу достаточно.

— Отныне вы в безопасности, сударыня, — снова услышала Ишмерай приятный голос виконта Аима, который не сводил глаз с Атанаис. — Мы не допустим, чтобы вы вновь попали в беду.

— Вы очень любезны, Ваша Светлость, — улыбалась та.

Акил решил набить себе цену, заявив:

— Рядом с нами, Рианорами, дорогой Атанаис нечего бояться.

Ни черты не дрогнуло на благородном лице виконта Аима. Он лишь пронзительно поглядел на молодого и дерзкого Акила и тихо ответил:

— Я безмерно рад, что господин Рин способен уберечь сударыню Атанаис от любой беды. Но вопрос сохранности сударыни столь важен, что я дерзну уверить вас, что вам понадобится помощь.

Акил побелел от подобного выпада. А Сагрия, веселая и дерзкая каких-то пять минут назад, вдруг стала мрачна и печально глядела в свою тарелку, наполненную аппетитным завтраком, который ей больше не хотелось есть. Акил не обращал на неё внимание. Он не видел никого, когда рядом была Атанаис.

Ишмерай была молчалива. Она грустно оглядывала собравшихся и тосковала по тем дням, когда могла показаться на глаза родителям без страха и сожалений о чем-то содеянном. Девушка с тоской вспоминала те дни, когда приезжала в Эридан на каникулы в перерывах между учебой, как выскакивала из кареты во время привала, прямо в нарядном платье прыгала на коня одного из слуг и во всю прыть неслась до дома, а слуги умоляли её вернуться. Она останавливалась перед домом, бросала поводья конюху и неслась в дом, громко и весело возвещая о своем приезде.

Однажды сам герцог приехал в Сильван навестить ее. Ишмерай вышла из прохладного здания старого университета на теплую улицу и подставила лицо яркому солнцу, когда приятельница вдруг шепнула ей на ушко:

— Гляди, Ишмерай! До чего красивый и благородный господин! С чего бы ему так смотреть на тебя?..

Ишмерай поглядела туда, куда украдкой указывала её спутница, и просияла. У центрального и самого роскошного фонтана Селенара стоял сам герцог Атийский и со спокойной улыбкой наблюдал за своей дочерью, которая спускалась по ступеням университета в толпе шумных друзей и подруг. Слуги герцога во главе с Марцеллом стояли поодаль и напряженно глядели по сторонам.

Ишмерай улыбнулась ярче солнца и с пронзительным криком «Батюшка!» кинулась к нему, раскрыв объятия будто лепестки навстречу розовощекой заре.

Гаральд Алистер засмеялся, подхватил дочь на руки и закружил, будто маленькую. Друзья ее стояли в сторонке и кто с опаской, кто с любопытством разглядывал знаменитого герцога, о котором ходила самая мрачная молва. Но он не смотрел по сторонам, не отдавал приказов, не теребил свои припрятанные пистолеты и ножи — он ворковал со своей дочерью, которую не видел целых два месяца.

Минуты нежности проходили, и Гаральд, по началу осведомившись, каково ей здесь и не обижает ли ее кто, без лишних вопрос шел к ректору университета и лично интересовался успехами дочери. К счастью, Ишмерай была прилежна и не позволяла себе лениться или веселиться с друзьями, когда нужно было что-то выучить, посему герцог оставался спокоен. К тому времени принц Марк уже выпустился и уехал обратно в Кеос, и у Ишмерай появилось больше времени для учёбы.

После встречи с ректором герцог оставался с дочерью еще несколько дней, которые они проводили весело и радостно: ходили по театрам и галереям, ездили за город и отец всячески баловал ее. Порой сидел рядом и проверял то, как она учит тот или иной предмет. Смеялся и шутил, но никогда не давал ей подглядывать и лишь изредка подсказывал.

Сколько бы отдала она, чтобы так же, как тогда, подбежать к нему с широко распахнутыми объятиями и радостно прокричать во всё горло «Батюшка!». Сколько бы отдала она, чтобы знать, что он не оттолкнёт её, а крепко прижмёт к себе и улыбнётся.

«Ах, батюшка! Лишь бы ты был здесь!..»

Осознав, что на щеки её дождем закапали слезы, Ишмерай быстро поднялась, глухо поблагодарила за завтрак и быстро ушла прочь проливать слезы о том, что безвозвратно испортила. Даже если отцу будет угодно простить её, сможет ли он доверять ей так же, как раньше?..

Ишмерай затворилась в библиотеке до самого вечера, безразлично взирая на золотистую статую древнего царя Атариатиса Рианора, солнечноликого предка, прижимаясь лбом к холодному стеклу и теребя первую попавшуюся книгу, которую вовсе не собиралась открывать.

«Что ждёт нас, дедушка Атариатис?.. Любопытно, если бы ты увидел сейчас одного из своих потомков, остался бы ты доволен увиденным?.. Мои матушка, батюшка и дядюшка — герои, спасители своей земли. Неужто я могу с ними сравниться?.. Как же им гордиться мной, если я не могу даже ужиться с теми, кого люблю?.. Нет, от младшей дочери герцога не будет никакого толку!..»

Ишмерай закрыла глаза, прерывисто вздохнула и позволила нескольким слезинкам вырваться из печальных глаз. Атанаис и Акил вскоре нашли её дремлющей у окна. Она поджала под себя ноги, съежилась, обхватила себя руками и смотрела сны, полные грусти и тумана.

— Ишмерай, — ласково шепнула ей Атанаис, поцеловав сестру в щеку.

— Мы думали, ты снова вздумала бежать, — Акил поприветствовал младшую кузину улыбкой.

— Не дождётесь, — фыркнула Ишмерай, свесив ноги.

— О, приветствую тебя, мой славный предок! — воскликнул Акил, махнув статуе Атариатиса Рианора за окном.

— От отца ничего не слышно? — спросила Ишмерай.

— Ничего, — вздохнула Атанаис.

— До Милара путь неблизкий, — заметил Акил. — Быть может, послание о вашем возвращении еще не успели доставить? Не торопись. Подыши свободой. Как только приедет герцог, свободы тебе не будет.

— Она уже надышалась свободой, — невесело усмехнулась Атанаис, прохаживаясь вдоль стеллажей.

— Я лишь одного не понимаю, Акил, — сказала Ишмерай. — Наша семья — подданные карнеоласского короля. Мы должны служить ему верой и правдой. Но какое право он имел заточить во дворце подданных другого королевства? Вы с дядей подданные Нодрима. Боролся ли кто-нибудь за ваши права?

— Официально мы гости, а не узники, — отозвался тот. — Мы могли и не ехать, но отец заявил, что не покинет сестру. А я заявил, что не покину отца.

— Какой ты храбрый, — улыбнулась Атанаис не без оттенка насмешки.

— Благодарю, прекрасная кузина, — проворковал тот, расправив плечи. — К тому же, здесь будет что-то любопытное, как только король соблаговолит прибыть в Кеос.

— Обошлась бы без этих интересностей с радостью! — отозвалась Атанаис, с которой Акил не спускал горящих глаз.