Чтение онлайн

А.Ч.: Появилась экспертная группа в Думе – в общем, идет массовое обсуждение. Отклики в Интернете часто весьма ворчливы, иногда не очень корректны, но и они полезны.

– Именно педагоги первыми ощутят на себе брак, если его допустит экспертное сообщество, выпустив в школу плохой учебник. Учителя участвуют в обсуждении?

А.Ч.: Сейчас в регионах проходят совещания, где историки разбирают историко-культурный стандарт. К слову, одновременно с ним был опубликован и перечень особенно трудных для преподавания тем. Он почти целиком составлен с помощью педагогов. В сентябре на научное заседание по теме «Советская история. Как ее освещать в школьных учебниках» в Москве соберется около 100 ученых и педагогов. Второе подобное обсуждение пройдет в конце сентября в Уфе. Его тема не менее напряженная: присоединение к России различных народов. Особая ее острота возникла после того, как вице-президент татарской Академии наук Рафаэль Хакимов высказался довольно критически в отношении московских оценок истории Татарстана, имея в виду татаро-монгольское иго и присоединение Казани. Впрочем, острые региональные темы не исчерпываются «взятием Казани». К примеру, среди общественных деятелей Северного Кавказа тоже существует своеобразная трактовка присоединения этих территорий к России.

Думаю, что мы найдем также формулировки и договоримся с коллегами из регионов, чтобы трактовки событий в федеральном учебнике не расходились с теми, которые будут в местных учебниках.

– А как это можно сделать корректно и чтобы все остались довольны, например, в отношении татаро-монгольского ига?

А.Ч.: Будем думать. Может быть, ограничимся просто фактами. Не исключаю, что в освещении самых трудных, острых тем в учебники могут быть включены альтернативные точки зрения. И это тогда тоже должно быть отражено в концепции. Хотя я против того, чтобы по каждому спорному поводу давать альтернативные мнения ученых – это загромоздит учебное пособие и запутает детей.

К слову, сложности будут и с рассказом о присоединении к России бывших союзных республик, ныне независимых стран: в учебниках ряда этих государств этот период описан как колониальный.

– Сейчас пишут, что у русских князей сложился с монголо-татарскими ханами вполне удобный симбиоз, который принес пользу и тем, и другим, в общем, жизнь наладилась. Об этом будет в учебниках? В советское время писали только о тяготах.

А.Ч.: С тем, что не было ига (так считают наши татарские коллеги), я не согласен. Оно на два столетия отодвинуло развитие России. Но в то же время некая адаптация, синтез в восприятии культуры и языка случились. И в советское время было известно, но не популяризировалось по политическим причинам, что Александр Невский служил прямым посредником между русскими князьями и ханской Золотой Ордой. К слову, в мировой истории было множество таких ситуаций. Рюрик пришел на Русь (так же, как он пришел, скажем, в Англию) и синтезировался с местным населением.

– Адаптация эта привела к тому, что погибли малочисленные ростки средневековой демократии – Новгород и Псков? Это я цитирую СМИ.

А.Ч.: Почему погибли? Те же земские соборы – это элемент сословного представительства. Конечно, не английский парламент, не французские Генеральные штаты, но очень похожие вещи. Кроме того, в России перемещались центры государства. Киев, Новгород, Суздаль, Москва.

– А как рассказывают, к примеру, в учебниках Эльзаса и Лотарингии (бывших немецких территорий) об истории Франции?

А.Ч.: В большинстве стран нет хронологического последовательного изложения всей истории, как у нас. И это их недостаток, а не наш. Например, во Франции берут узловые пункты своей истории и изучают без взаимосвязи с ситуацией в других странах. Кроме того, почти нигде в школах других государств не изучают всеобщей истории. Часто другие страны присутствуют постольку, поскольку идет речь о мировой войне или о международных отношениях. В российских же школах дети изучают все, начиная с античности. Они должны знать об Аристотеле, Пелопоннесских войнах и о том, чем человечество обязано древним цивилизациям.

– Министр культуры РФ Владимир Мединский считает, что история в едином учебнике должна заканчиваться на момент вступления в должность Президента РФ Владимира Путина, то есть в 2000 году. Его аргументы: в учебники истории в царской России «царствующий дом… не попадал, речь шла только о предпоследнем государе-императоре».

А.Ч.: Я не очень согласен с этим. 1990-е и 2000-е годы тоже нужно описать в учебнике, может быть, менее подробно, без больших оценочных интерпретаций, но канву основных событий надо представить. Молодое поколение имеет массу источников, где ему расскажут о том, что происходило после 2000 года. Так почему ему об этом не рассказать профессионально и на уроке?

– Не все учителя смогут разобраться в хитросплетениях истории и политики.

А.Ч.: Среди трудных вопросов истории России есть такие важные, по которым нужен консенсус в изложении материала. Это, например, история Великой Отечественной войны. Плюрализм может быть и в учебнике, но в этой ситуации огромная ответственность ложится на учителя. За год, к выходу в свет новых учебников, мы должны издать библиотечку брошюр для школьных историков, чтобы помочь им вести наиболее сложные уроки.

– Даже такие бесспорные истины, как наша победа в Великой Отечественной войне, имеют различные толкования. Они будут учитываться в новых учебниках?

А.Ч.: Во-первых, я не вижу в действующих учебниках какой-либо фальсификации. Во-вторых, ни одно экспертное сообщество не пропустит сегодня учебник, в котором будет написано, что не мы одержали победу. Но в освещении войны все же нужно некое смещение акцентов. В старых учебниках описаны в основном боевые сражения. А я считаю, что с истории сражений нужно переключиться на историю общества. Скажем, сосредоточиться на таких темах: советский человек на фронте, советский человек в тылу, советский человек в оккупации, советский человек в плену. Недавно в Германии я подписал с германским институтом истории соглашение о новом проекте «Первая мировая война в культурной памяти русских и немцев». Я думаю, что то же самое нужно сделать по Второй мировой.

58% россиян считает, что школе нужен единый учебник истории.

Мы пишем совместное с немцами учебное пособие, так вот некоторые ученые из Германии и других стран, например, считают, что в Восточной Европе на смену фашистской оккупации пришла советская, и не приемлют очевидный факт их освобождения от нацизма. Приходится долго совещаться и искать консенсус.

– Нашли?

А.Ч.: Да, «Разгром Советской Армией немецко-фашистких войск на территории Восточной Европы». Это, согласитесь, ближе к «освобождению», чем к «оккупации».

– Вот читаю историко-культурный стандарт, а там написано, что задачей уроков истории является воспитание патриотизма. Это допускает рассказ об одиозных исторических персонажах, о нелицеприятных поступках государственных лидеров?

А.Ч.: В учебнике должно быть описано, что история каждой страны, в том числе и нашей, – это не только фанфары, победы и успехи, но и трагедии, ошибки и даже преступления. Патриотизм воспитывается не только на победах.

– Кроме «сбалансированного» учебника есть Интернет, где много чего расскажут о русских царях и героях. И Сети молодежь доверяет больше, чем печатной книге, тем более школьному учебнику.

А.Ч.: Вы правы. Я человек достаточно опытный, но, когда читаю, что пишут по истории в глобальной Сети, голова идет кругом. Хорошо, что я делаю это по утрам за кофе и отношусь к прочитанному философски. Надеюсь, что учебник станет своеобразным навигатором в этом море несусветных небылиц и вполне научных мыслей. У него другие задачи, нежели у Интернета. Например, он должен показать, что мы – Россия, самодостаточная страна, но и в то же время – часть мира. Для этого нужно синхронизировать это учебное пособие с другим курсом – «Всеобщей историей», чтобы, как один известный человек говорит, школьник понимал, что было в России, когда во Франции жили три мушкетера.