Чтение онлайн

– Как вы относитесь к формулировке, которая есть в стандарте, – «история религии, в частности православия, должна пронизывать все содержание учебника»?

– Это неудачная формулировка. У нас школа светская. Хотя роль православия, церкви и других религий должна быть отражена и в стандарте, и в учебнике. Это совершенно очевидно. Но, учитывая, что православие и история православной церкви занимают большое место в российской истории, конечно, этот момент должен занять место в учебнике.

– Почему в России стали обращать такое пристальное внимание на именно преподавание истории?

– Это общемировая тенденция на самом деле. Я был на двух заседаниях Совета Европы, где обсуждалась проблема европейского учебника по истории, каким он должен быть. История превратилась в ведущую гуманитарную дисциплину, которая очень тесно связана с гуманитарным образованием в принципе. В учебниках истории в каждой стране в любом случае есть элементы собственных ценностных ориентаций, если угодно, даже национальной идеологии. Не секрет, что где-то история служит заложницей политики, и наоборот. Поэтому к преподаванию истории такое пристальное внимание. К тому же к истории всегда есть интерес со стороны широких слоев. Во всем мире, в том числе и в России, сейчас бум на историческую беллетристику. Подойдите к любому развалу или книжному киоску – и вы увидите там сотни названий книг, совершенно разных, часто весьма непрофессионально написанных, но вызывающих интерес к истории. Люди ищут в истории ответы на вопросы сегодняшней жизни, они ищут аналогии с тем, что было. Когда история перестает быть просто абстракцией, схемами, а становится живой историей, историей людей, столкновений характеров, настроений, это всегда вызывает интерес.

– Разве не странно выносить вопрос об учебнике на всеобщее обсуждение? Одно дело, когда коррективы вносит профессиональное сообщество, другое – когда своим мнением по поводу учебника может поделиться любой человек.

– Я считаю, что чем больше обсуждений, тем лучше. Как когда-то говорили, что образования слишком много, и на это резонно отвечали: чем его больше, тем оно лучше. Так и здесь: чем больше мнений, тем лучше. Вот сейчас у нас есть редакционная комиссия, которая изучает отклики на стандарт, они самые разные: есть от учителей, историков, научных работников, преподавателей, есть от тех, кто к истории не имеет отношения. Но чем больше будет этих обсуждений, тем лучше. Потому что, если бы мы не стали делать открытое обсуждение, нас бы обвинили в том, что мы келейно что-то делаем, не спрашивая мнения. Если окажется, что даже 40% представленных мнений не заслуживает внимания, я не вижу в этом ничего страшного.

– На что общество просит обратить внимание?

– Высказываются некоторые конкретные предложения по оценкам. Больше всего, конечно, высказывается претензий к оценке XX века, советского периода. По этому моменту у нас больше всего поляризовано общество. Поэтому мы и проводим совещание по обсуждению советского периода. Учителя очень просят, чтобы мы обсудили, как лучше освещать последние 25 лет, в каком объеме их освещать и нужно ли это делать вообще. Есть конкретные предложения – какие-то персоналии убрать, кого-то добавить, что-то исправить, изменить.

– А непрофессиональное сообщество о чем пишет?

– То же самое. Пишут о том, в какой степени и как лучше освещать сталинский период и Великую Отечественную войну. Знаете, мне кажется, это интересный срез общественных настроений по истории. У нас есть соглашение с одной из наших ведущих служб, которые проводят опросы общественного мнения. Они сейчас тоже этим занимаются. Я думаю, интересно понять, как люди относятся к истории.

– ВЦИОМ на днях опубликовал опрос, касающийся учебника истории. Там был вопрос, каким темам необходимо уделять повышенное внимание при изучении истории. Большинство (58%) сказали, что все должно рассматриваться в равной степени; 10% считают, что надо особенное внимание уделить Великой Отечественной войне.

– Я еще не видел этот опрос. Хотя я все-таки считаю, что вся история должна рассматриваться. Но есть, конечно, ключевые вопросы нашей истории, которые вызывают наибольший интерес. Великая Отечественная война и вообще XX век. Но не только. В прошлом году мы отмечали 200 лет Отечественной войны 1812 года. Смотрите, какой был огромный всплеск общественного интереса к этим событиям.

– Есть мнение, которое неоднократно высказывалось, что сейчас учебник для школьников не играет такой большой роли, как 10 лет назад. Вы согласны?

– Я с этим согласен. Учебники перестали быть единственным средством получения информации.

Дети получают огромное количество сведений из Интернета прежде всего. Но это все-таки не снимает значения с учебника как некоего навигатора. И тем более, когда школьник в Интернете получает самые разные сведения, весьма противоречивого свойства, очень важно, чтобы у него было какое-то направление в оценках.

В этом смысле я вижу, как важны учебники для школьников.

– На ваш личный взгляд, каким должен быть учебник истории для нынешних школьников?

– Он должен, давая определенный набор фактов и событий, прежде всего привить школьникам умение мыслить и оценивать события самостоятельно. Им должны быть предложены как раз разные точки зрения, чтобы они научились оценивать и сравнивать события. Роль учителя тут тоже очень велика. И этот новый учебник как раз должен сыграть большую роль в том, чтобы научить школьников самостоятельному мышлению.

– Что будет со старыми учебниками истории?

– По моему мнению, все будут продолжать по ним учиться до тех пор, пока не будут изготовлены новые учебники для каждого класса. Сейчас ведь параллельно решается вопрос, будем мы жить в концентрической системе преподавания истории или в линейной (концентрическая предполагает изучение всего курса истории России с 6-го по 9-й класс, а углубленное повторение этого же курса – в 10-м и 11-м классах; линейная – весь курс истории преподается с 6-го по 10-й или 11-й класс. – «Газета.ru»). Еще до того, как будет объявлен конкурс на написание учебников, решат, по какой системе будут учиться. Склоняются к линейной системе. Но тут тоже есть свои варианты. Будет линейное преподавание, но, скажем, 11-й класс оставим для того, чтобы синтетически обобщить как-то всю историю. Может быть, это будет курс «Россия в мире». В общем, есть разные точки зрения. Я думаю, что это обязательно нужно решить до конца этого года. К тому же у нас обязательно должен быть учебник для профильной школы. И мне кажется, что в 11-м классе нужно сделать некий обобщенный учебник под названием «История для профильной школы».

– И все же получается, что после выхода этих учебников преподавание по старым учебникам прекратится?

– Естественно, после написания новых учебников возникнет вопрос, что будет со старыми. В любом случае, первые учебники появятся не раньше чем через год.

– Один депутат от «Единой России» тоже пишет свой стандарт учебника. Вы об этом слышали?

– Ради бога, пусть пишет, почему нет? Чем больше предложений, тем лучше. Но должен сказать, что я как раз очень доволен тем, как наше российское историческое общество, которое курирует подготовку учебника, готовит новый стандарт и проводит всю работу. Рабочая группа, которая первый вариант обсуждала, включает в себя много разных представителей исторического сообщества с самыми разными взглядами, разной квалификацией. Там и крупные историки, и просто рядовые учителя. Я думаю, что это хорошие условия для того, чтобы сделать качественную продукцию.

– Существует учебник, который многие историки считают одним из самых лучших. Преподаватель, который написал этот учебник, входит в вашу рабочую группу. Когда мы попросили его прокомментировать новый стандарт, он отказался и сказал, что не хочет участвовать в его обсуждении, потому что считает это бессмысленным. Он просил не называть своего имени. Как в данном случае быть?

– Это его личное дело. Я сам очень хорошо отношусь к учебнику этого преподавателя. И ему ничто не мешает написать новый учебник, когда будет готов окончательный вариант стандарта. К тому же, он писал учебники только для определенных классов. Смысл в том, что все, кто хочет, могут написать учебник, но они должны писаться по единой концепции. И будет 3–4 линейки (варианта) учебников для каждого класса, по которым смогут учиться школьники.

– Еще один вопрос, который всех волнует: каким годом заканчивать курс истории в учебнике – приходом Владимира Путина к власти или 2012 годом?

– Мое мнение – нельзя остановиться на 2000-м. Другое дело, что этот период не должен быть предметом подробного изложения, потому что текущие события всегда вызывают обостренные оценки. Мы еще отдельно хотим обсудить, как лучше освещать последние 20–25 лет. Но без этих лет в учебнике нельзя. Школьники родились в эти годы, получается, они не будут знать, что происходило, когда они были детьми. Как они смогут обойтись без того, чтобы узнать, как формировалась новая Россия?