Чтение онлайн

— Я измучилась вся. Не понимаю, что со мной происходит? Я ведь чувствую, что во мне душа Сари, но иногда она словно исчезает, и я ощущаю совершенно другую душу. Мне страшно, Имран…

Имран с недоумением убрал руку.

— Может, к целителям сходить?

— Я боюсь, что они мне скажут, что это мальчик, а не девочка.

Вириди встала и нервно заходила по комнате, перебирая пальцы рук. Остановившись, она посмотрела на сына, вздохнув; уголки ее губ приподнялись в грустной улыбке. Затем она подошла к Имрану, встала на цыпочки, любуясь им, и прошлась пятерней по рыжим волосам сына.

— Ты так похож на своего отца. Только у него в твоем возрасте другой взгляд был.

Вспомнив, что ведьмак говорил ей за ужином, Вириди пошла воплощать в действие планы мести. Проходя мимо застывших девушек, она остановилась, резко повернулась и посмотрела на сына.

— Как думаешь, сколько раз она еще воплотится?

Имран отвел взгляд в сторону.

— У меня такое предчувствие, что еще один раз. И если я ее не найду, то больше никогда не увижу.

— Ты так хочешь ее найти?

— Да. Словно ее душа — это моя половинка. И если я ее не найду, то останусь навечно один.

Вириди, тяжело сглотнув, задумалась.

— Я подумаю, чем тебе еще можно помочь.

Когда мать ушла, Имран подошел к артефактам и пальцем сдвинул время на них. Три красавицы, словно ожив, пришли в движение и снова остановились.

Все трое были рыжеволосыми, примерно одного телосложения. Их зеленые глаза различались по оттенку, но у всех был одинаковый взгляд. Он словно проникал в душу, обжигал ее, наполнял тоской и отчаянием. Как же сильно в эти мгновения Имрану хотелось обнять, прижать к себе девушку, чтобы почувствовать ее тепло и дыхание, а не безмолвное молчание и холод.

Через три дня после их разговора, Вириди вошла в комнату сына. Она облегченно вздохнула, не увидев застывших девушек. Сын сидел за столом и что-то усердно писал.

— Имран, я долго обдумывала, как тебе можно помочь. Перебрала сотни вариантов, но ни один не подошел. У нас ведь ничего нет именно от самой странницы. Единственное, что я придумала, так это то, что ты можешь проникнуть в ее сны.

— Сны?! — Вскинув голову, Имран с недоумением посмотрел на мать.

Вириди подошла к нему, села на стул и поставила на стол флакон с жидкостью ярко-золотого оттенка.

— Не буду скрывать: зелье придумала сама, оно еще ни на ком не опробовано. Надеюсь, побочных действий не будет. Ложась спать, прими три капли и думай о страннице.

Имран взял пузырек и покрутил в руках.

— Спасибо, мам. Это хоть что-то. Надоело сидеть и ничего не делать. Душа разрывается от мысли, что, возможно, она уже вновь воплотилась, а я сижу и не могу найти ее. Не представляю: где искать странницу? В каком государстве?

Вириди встала, подошла к сыну и поцеловала его в макушку темно-рыжих волос.

— Надеюсь, что в этот раз ты ее найдешь.

Имран проводил мать печальным взглядом. Он еще долго сидел и смотрел на дверь, за которой она скрылась. Сжимая в руке флакон, он встал и решительно направился к кровати. Открыв ящик тумбочки, взял ложечку, оставленную когда-то Лерой: любила она в его комнате есть мороженное, а ложки всегда оставляла. Когда их накапливалось много, он сам относил их на кухню.

Открыв крышку пузырька, Имран перевернул его, отсчитал три капли и отправил ложку в рот. Тот мгновенно наполнился множеством колючих пузырьков, но они вскоре исчезли, оставив после себя терпкий полынный вкус. Не раздеваясь, Имран лег на кровать, закрыл глаза и, погрузившись в думы о страннице, не заметил, как уснул.

Утром он встал с больной головой, потому что всю ночь бродил по какому-то липкому туману. Тяжко вздохнув, Имран пошел в ванную. Углубившись в свои мысли, он делал все бессознательно. А очнулся уже в обеденном зале. Мать взглянула на него и сразу отвела взгляд, поняв по его виду, что ничего не получилось.

Так продолжалось неделю. Отчаяние и неизвестность все больше затягивали в омут страха. Как тяжело засыпать с надеждой, а просыпаться от ощущения потери… От этого становилось еще невыносимее. Паника подкатывала к горлу, перекрывала дыхание. Душа сжималась от осознания беспомощности.

Проснувшись посреди ночи, Имран вытер рукой капельки пота, выступившего на лбу, и встал с кровати. Тело было липким и влажным. Поморщившись, он отправился в ванную, смыл с себя запах пота и усталость. Вернувшись в спальню, машинально накапал себе из флакона три капли зелья и лишь, когда почувствовал во рту множество колких пузырьков, очнулся.

Выругавшись на себя, он отодвинул штору и с тоской посмотрел в окно на звездное небо, напоминающее мерцание душ. Была еще глубокая ночь, и, что делать, он не представлял.

Расстелив одеяло, Имран лег сверху него, решив переждать утренний рассвет лежа…

Сквозь сон чувствую прикосновение мужского тела. Сильные руки незнакомца бережно заключают меня в свои объятия и прижимают к себе. Чего угодно могла ожидать, но не этой нежности и безмерного счастья, исходящего от мужчины. Уголки губ непроизвольно приподнимаются в счастливой улыбке. Окунувшись в тепло и заботу незнакомца, утыкаюсь в его грудь. Окруженная коконом любви, проваливаюсь в счастливый сон…

Вырываться из оков радужного сновидения совсем не хочется, но раздающиеся настойчивые крики и ругань разрывают кольцо рук незнакомца. Открыв глаза, я с недоумением смотрю на свисающие с каменного потолка, обросшие мхом пыльные нити паутины. Волна воспоминаний чужой жизни в очередной раз прокатывается жаром по телу.

С трудом разлепив ресницы, привстаю, облокотившись на локоть. Тяжело и сухо сглотнув, ощущаю привкус крови во рту. Осмотрев помещение, в котором нахожусь, едва не кричу. Обреченно падаю на грязный соломенный тюфяк.

«Подумать только… Я воровка. Феникс… родненькая, что же ты наделала? Истратила последнюю свою магию на мое новое воплощение. Теперь мы обе умрем…»

Повернувшись спиной к стенам камеры, не выдерживаю и начинаю рыдать. Слезы горечи струятся ручьями. Проливаю слезы — не по себе, а по самой красивой и удивительной из птиц, что мне довелось увидеть за свои пережитые жизни. Наревевшись вдоволь, привстаю, морщась от тягучей боли в боку, облокачиваюсь о холодные каменные стены и углубляюсь в воспоминания чужой жизни.