Чтение онлайн

Смотрела я при этом в тарелку, собирая на ложку перловку, а когда подняла глаза, увидела, как она буквально изменилась в лице и растерянно заморгала.

Что?! Да что же это такое, хрен вас раздери!

— Мама?!

— Мила… я… прости. Я…

— Что — ты? На фига, можешь ты объяснить?

— Мил, я правда не подумала, что так получится. Думала, она узнает и…

— И выгонит его? А он поплачет и женится на мне?

— Ну…

— Мам, — застонала я, закрыв лицо руками. — Ну взрослая же женщина. Как можно быть такой наивной? И потом ты же терпеть его не можешь?

— Но ты-то его любишь. И Инке он отец.

— Господи… Да не люблю я его уже. Давно не люблю. Вот спасибо тебе огромное. По гроб жизни. Кому ты лучше сделала? Мне? Инке?

Хотя… если подумать… то где-то огородами и без сарказма можно сказать спасибо. С Котом-то мы все-таки расплевались. И без соблазна что-то там возродить. Хотя это, конечно, не отменяет того факта, что я теперь без денег и вынуждена искать работу. Ну да, у Инки будет своя квартира. Как сказала Полина, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Вот только сейчас от этого клока мало толку. Точнее, никакого, одни расходы.

— Прости, Мил, — мама задрожала губами и зашмыгала носом.

— Перестань, — я очень на нее злилась сейчас, но… что сделано, то сделано. — Смысл теперь слезы лить? Обратно фарш не прокрутишь. Только прошу тебя, не надо мне больше такого добра причинять, ладно? Я уже взрослая девочка, как-нибудь сама разберусь, что мне нужно, а что нет.

Но она продолжала хлюпать и просить прощения. Потом поняла, что я не реагирую, в два глотка допила остывший кофе и засобиралась домой.

Вечером наверняка позвонит и будет жаловаться, что у нее давление, сердце и все прочее. А я буду виновата.

Ну уж нет. Не буду.

Но хотя бы одной непоняткой стало меньше. И не надо озираться по сторонам, подозревая каждого первого в тайной подлянке.

Прибравшись на кухне, я заглянула к Инке. Пока та спала, можно было подремать и мне. Но когда ехала домой, глаза слипались, чуть не уснула в такси, а сейчас сон испарился напрочь. И все-таки легла, укрылась пледом. Настроение было — гаже не придумать.

И даже не злость, не обида. Что-то похожее на липкую плесень, которую хочется счистить железной щеткой.

Она и правда думала, что Кот на мне женится, если женушка его выгонит? Нет, не так. Она и правда думала, что женушка его выгонит? И что я буду с Котом счастлива?

Капец…

От этих мыслей я попыталась спрятаться в совсем другие — о том, что было вечером и ночью. Но согреться в них не получилось. Потому что выплыло то, на чем утром не заострила внимания.

Что-то изменилось. Как будто ночью со мной был один Лешка, а утром уже капельку другой. То ли приснилось ему что-то, то ли думал о чем-то, когда я уснула. Я не могла сформулировать, в чем разница. Просто если вечером и ночью было тепло… нет, не в том смысле, что телесный пожар. Не только в том. Тепло — другое, между нами. Так вот утром словно сквозняком потянуло. Холодок такой… неявный, но ощутимый.

Может, он тоже почувствовал это тепло и испугался? Ведь мы договорились: никаких чувств. Или не испугался, а просто не хочет этого? Пожалуй, так ближе к теме.

А нужно ли мне? Всего неделю назад я сама завела об этом разговор и сказала со всей определенностью, что нет. Не нужно. А вот сейчас уже была не настолько уверена. Но тут все абсолютно прозрачно: если кого-то… если меня угораздит влюбиться, мы расстанемся. Даже раньше — едва я почувствую, что подошла близко к этой черте. Или Лешка это почувствует. А он уже, походу, насторожился. И вот этого я точно не хочу. Ольга была права, хороший секс на дороге не валяется. А очень хороший — тем более. Поэтому я буду держать себя в руках.

Никакой любви, Немилова! Понятно? Никакой любви!

Алексей

Когда Милка уехала домой, стало так паршиво — хоть вой.

Вот и прилетела тебе, Леха, ответочка за все несерьезные отношения оптом. Что там найдется на каждую хитрую жопу? Вот-вот, хер с винтом.

А ведь вселенная предупреждала, когда эта олениха ломанулась под колеса: Леха, опасность! Нет чтобы на «Мегуми» закруглиться, но у тебя же зазудело в штанах, да? Ну вот и радуйся теперь.

И лезло в голову даже не то, какой она была в постели.

Вчера вечером я вышел за чем-то на кухню, а когда вернулся, Милка сидела, задумавшись, смотрела на мигающую гирлянду и улыбалась — едва заметно, но словно сама светилась изнутри. Так мягко и нежно, что у меня от пяток до макушки разлилось такое же мягкое тепло. Я стоял на пороге и смотрел на нее, пока она не заметила. Вздрогнула — и свет погас. Как будто на глаза опустились две плотные шторки.

Может быть, тогда-то меня и пробило — как короткое замыкание?

Мяф пришел, облизываясь, из кухни, запрыгнул на диван, посмотрел вопросительно.

«Ну что, оценил? Я ее даже ни разу не цапнул!»

— Премного благодарен, — я погладил его по загривку.

«Этого мало. Благодарность на зуб не положишь».

— Ну ты и наглый! Только что ведь жрал!

«Да разве на всю жизнь нажрешься? Вот ты тоже пробовал — и что? Получилось?»

— Ты на что намекаешь, паразит? — возмутился я.

«Прекрасно понимаешь на что. Разве нет?», — отвернувшись, Мяф принялся нализывать лапу и мыть ею морду.

Дотянувшись до телефона, я набрал номер Егора.

— О, Леший! — обрадовался он. — Как сегодня, придешь?

— В пять, как обычно?

— Да. Что, Милочка тебя отпустила?

— Угу, — буркнул я. — До вечера.

Играл просто как зверюга. И как только никого не убил мячом? Вколачивал на эйсе такие гвозди, что соперники шарахались в стороны. Вкладывал в удары всю свою злость.

— Она что, тебя бросила? — осторожно поинтересовался Егор в раздевалке. — Или поругались? Ты прямо какой-то бешеный сегодня.

Угу. «Я вас люблю, — хоть я бешусь, хоть это труд и стыд напрасный». Кто это, Пушкин, кажется? Кто вообще сказал, что любовь — это счастье? Третий раз в жизни влюбился — и третий раз мимо. Не для меня это, походу.

— Нет.

— Ну ладно, — он пожал плечами. — В бар идешь?

Да хоть куда, лишь бы не валяться на диване и не пыриться тупо в потолок. Вместо этого так же тупо пырился в баре в телик, где показывали футбол. Даже не поинтересовался, кто с кем играет. Белые с синими. Не все ли равно?