Чтение онлайн

Похмелье прошло, миладоновая ломка — нет. И, похоже, становилась только сильнее. Я пытался спрятаться в работу, и если днем суета еще худо-бедно отвлекала, вечером тоска наваливалась с новой силой.

Надо перетерпеть, скоро станет легче, говорил я то ли себе, то ли Мяфу, слушавшему мои излияния с протокольной мордой. Говорил много и долго, запивая ромом. Когда что-то проговариваешь вслух, становится хоть и не намного, но легче. Был бы один в квартире — вряд ли стал бы все это выплескивать, а коту — запросто. Вот теперь понимал, зачем одинокие тетки заводят котов.

Снова наступила среда.

Ничего себе, думал я, разглядывая трещину-молнию на дисплее, уже неделя прошла. Надо все-таки стекло поменять.

Да, пожалуй, надо, согласился, пискнув, телефон и вывалил на экран пуш воцапа.

Мила.

«Приедешь?»

Мила

Это было как две болезни, которые, вместо того чтобы скооперироваться, дрались между собой за право спровадить клиента на тот свет. Я пряталась в поиск нового места от мыслей о Лешке, а от тоски по нему — в переживания по поводу работы. Конец января и февраль утонули в беспросветном мраке, и всей моей силы воли хватало лишь на то, чтобы жизнерадостно скалиться на людях.

«Улыбайтесь, господа, улыбайтесь!» — это стало моей повседневной мантрой.

Сколько раз я говорила себе, что нужно закончить этот фарс, и обещала, что так и сделаю. Сколько раз писала сообщения — и не отправляла. Сколько раз выбирала из контактов его номер — но не могла нажать на соединение. Однажды даже закинула в черный список, но через полчаса вернула обратно.

Я смирилась и признала: да, влюбилась. И на полной скорости проскочила точку невозврата, до которой еще можно было отступить с минимальными потерями. Теперь — только отдирая с мясом и с кровью. Будет больно. Очень больно. Наверно, именно страх этой боли не позволял мне сделать рывок.

Не сегодня, говорила я себе. Завтра. Или послезавтра… Или после встречи — последней.

Меня тянуло к нему страшно. И хотела его чем дальше, тем больше. Но никакого удовлетворения, кроме физического, эти встречи не приносили. Да и физическое без обмена эмоциями стало каким-то… ущербным. Ведь был же он сначала — обмен!

А может, просто_секс — это иллюзия? Или иллюзия конкретно для меня? Ведь мне еще не доводилось ложиться в постель с мужчиной, который не вызывал хотя бы симпатии. Да, наверно, и не смогла бы. Может быть, я с самого начала обманывала себя, убеждая, что не хочу любви?

Это не только аморально, но и глупо, сказала мама.

Сейчас я бы сделала поправку: не столько аморально, сколько глупо.

А ведь сначала все было прекрасно. И вряд ли он так резко и быстро обожрался. Скорее, действительно почувствовал, что для меня все начало выходить за те границы, которые сама же и установила. А поскольку никаких чувств не хотел, ни со своей стороны, ни с моей, оперативно построил на этих границах заградительную полосу из противопехотных мин и бетонных надолбов.

Вот только одного я не могла понять: зачем Лешке эти уродливые отношения. Ведь и ему от них никакой радости, это же очевидно. Ждет, когда точку поставлю я, чтобы не чувствовать себя виноватым?

И все-таки мы встречались еще целый месяц. Нечасто — раз или два в неделю. Заранее не договаривались. Кто-то из нас писал: «Приедешь?» Или: «Приеду?» Никакой другой переписки между встречами, никаких звонков. Да и вообще разговоры свелись к минимуму.

Подписались на onlysex? Значит, only.

А может, я никак не решалась с ним порвать, потому что на что-то еще надеялась? Потому что иногда ловила в его глазах что-то от того прежнего Лешки — до староновогодней ночи? Или это тоже был самообман?

День святого Валентина расставил все на свои места. По правде, я побаивалась, как бы Лешка вдруг не заявился с цветами, конфетами или плюшевым сердечком. Потому что не знала, как реагировать. Ведь это праздник всех влюбленных. А какие мы влюбленные? Мы даже не пара. Вообще друг другу никто и звать никак. С Котом мы хотя бы о любви говорили. И ребенок у нас родился.

Но боялась зря. Потому что ничего не случилось. Вот вообще ничего. Ни звонка, ни сообщения. Как будто не было и самого праздника. И уже привычно облегчение мешалось с разочарованием и обидой.

Двадцать третье февраля мы все-таки отметили. Выпало на четверг, мама запланировала с подругами театр, пришлось оставить Инку с няней. Пошли в «Легран», где хотя бы можно было отвлечься на еду, чтобы не ловить скуку в Лешкиных глазах. И где-то посреди утиной лапы с цитрусовым соусом и такого же скучного разговора ни о чем я поняла, что больше не могу.

Все, бобик сдох, Мила кончилась.

Уже открыла рот сказать об этом, но зацепилась взглядом за волчий прищур его глаз и упустила момент.

Ну что ж, сделаем по-другому. Восьмое марта — женский день, женский праздник, ход белой королевы. Отметим его — попрощаемся. Так, чтобы было о чем вспомнить.

— Леш, давай Восьмое марта как-нибудь по-особому отпразднуем, — я положила руку поверх его пальцев.

— Хорошо, — немного удивленно кивнул он. — Хочешь куда-нибудь пойти?

— Нет. Вдвоем.

— Хорошо, — повторил он и посмотрел на часы. — Не пора?

— Пора. Надо няню отпустить.

После этого мы виделись еще три раза, но для меня эта была уже дорога к концу. Я готовила себя к этому, настраивала. И вместе с этим пыталась запомнить каждую мелочь. Смотрела на него, впитывая в себя. И говорила себе: хорошо, что так. Хорошо, что сейчас. Мы были вместе всего ничего — и уже приходится рвать по живому. А если бы дольше?

Я переживу. Переболею.

Лешка позвонил седьмого, когда я вела Инку в садик, собираясь остаться на утренник. С мамой мы договорились, что она заберет ее вечером к себе.

— Мил, как ты смотришь, чтобы в той квартире отметить? На крыше? Тетка жильца нашла, так что в последний раз, потом возможности не будет.

Последний раз? Символично. Закончить там, где началось. Вроде бы совсем недавно.

— Хорошо, давай.

— За тобой заехать?

— Да нет. Лучше сама приеду. Часикам к восьми.

Мне нужна была дорога туда без него. Чтобы побыть наедине с собой. Люди в метро или водитель такси не в счет.

После утренника я зашла домой, переоделась, покидала в сумку всякие мелочи. На работе никак не могла сосредоточиться. Хотя кто вообще работает в предпраздничные дни? Коллеги были головой в предстоящем вечером корпоративе, а я — совсем в другом вечере и ночи.