Чтение онлайн

– Помоги мне, - попросил он хрипло.

Эмили не знала, как. Никто не учил ее этому. Но пальцы сами потянулись к мокрой ткани, расстегивая пряжку, пуговицы, стягивая промокшее сукно. Джозеф помогал ей - нетерпеливо, но осторожно, не вырываясь, не торопя.

Она и сама не спешила, берегла искалеченную ногу всю покрытую сеточкой бугристых шрамов, хотя горела от нетерпения. Когда брюки упали на пол, он откинулся назад, переводя дыхание, прислонился спиной к стене, и посмотрел на нее - обнаженную, стоящую рядом, с распущенными волосами, в отблесках догорающего огня.

– Ты прекрасна, - сказал он тихо.
– Боже, Эмили, ты просто…

Она не дала ему закончить. Поцеловала сама, снова усаживаясь на колени и прижимаясь к мужу всем телом, чувствуя, как его руки скользят по ее спине, по бедрам, сжимают ее так, словно он боялся, что она исчезнет.

Его рука опустилась ниже, между их тел, и он коснулся ее там, где она еще никогда не чувствовала ничьих прикосновений. Эмили вздрогнула, хотела отстраниться, но он не дал - только замер, дожидаясь, когда ее дыхание выровняется.

– Тихо, - прошептал он ей в самое ухо, целуя, - тихо. Сначала будет немного больно.

Она кивнула, не открывая глаз. Доверилась.

Он обхватил ее бедра руками и осторожно насадил на себя. Вошел в нее медленно - так медленно, что каждый миг растягивался в вечность. Эмили закусила губу, чувствуя, как тело сначала сопротивляется, как острая боль пронзает низ живота, заставляя ее вцепиться ногтями в его плечи. Она замерла, боясь пошевелиться, боясь, что сейчас будет хуже.

– Все, - выдохнул он, замирая.
– Все. Больше больно не будет.

Он не двигался. Просто держал ее, гладил по спине, по волосам, шептал что-то - тихо, неразборчиво, - пока ее тело не начало расслабляться, пока боль не отступила, сменившись чем-то другим - глубоким, тягучим, незнакомым, пока она не привыкла к нему у себя глубоко внутри.

Тогда он начал двигаться. Медленно, осторожно, каждое движение - словно спрашивал разрешения. Эмили прижималась к нему, чувствуя, как жар разливается по телу, как сбивается дыхание, как мир сужается до двух людей, сплетенных воедино посреди старой, прокопченной хижины.

Она не знала, что это будет так. Не знала, что его глаза, смотрящие на нее снизу вверх, могут быть такими - не насмешливыми, не колкими, а полными восхищения и какой-то первобытной, но не грубой страсти.

Она прижималась к нему все теснее, чувствуя, как его дыхание сбивается, как его пальцы впиваются в ее бедра, помогая двигаться в такт. И в какой-то момент все исчезло - страх, стеснение, мысли о том, правильно ли это, что подумают люди. Наставления гувернантки о том, что настоящая леди в брачную ночь должна думать об Англии, казались несусветной глупость. Остались только они вдвоем. Она не могла да и не хотела думать ни о чем, кроме как о муже и о своих ощущениях.

Когда все закончилось, они лежали на узкой, грубой лежанке, переплетенные телами, и не двигались. Джозеф уткнулся лицом в ее волосы, и она чувствовала, как его дыхание постепенно выравнивается, как его пальцы - уже не сжатые, а расслабленные - гладят ее плечо.

– Эмили, - прошептал он хрипло.

Она чуть повернула голову, показывая, что слушает его.

– Ты в порядке?

Она подумала. Прислушалась к себе. К боли, которая уже почти прошла, оставив после себя лишь слабый отголосок. К теплу, которое все еще жило где-то внутри.

– Да, - сказала она тихо.
– Я в порядке.

Он поцеловал ее в висок и крепче прижал к себе. За окном все еще шумел дождь. И Эмили впервые была благодарна непогоде - за то, что они остались вдвоем, отрезанные от всего мира.

Эмили проснулась от того, что замерзла.

Огонь в очаге почти догорел - только красноватые, почти потухшие угли дотлевали в пепле. Сквозь щели в стенах пробивался серый, утренний сумрак. Дождь кончился. И напоминал теперь о себе только редким стуком упавших капель по крыше да по листве. За стеной фыркали лошади.

Они оба были обнажены и завернуты в старый, пропахший чем-то плед, который нашли в хижине. Ночью Джозеф жарко натопил очаг, да и их собственное тепло - от ласк, от близости, от того, что наконец-то случилось - согревало лучше любых дров. Но к утру все это исчезло.

Хижина постепенно вымерзала и холод вернулся - настойчивый, цепкий, заставляющий ее дрожать от каждого сквозняка. Плед, ночью казавшийся почти уютным, теперь был просто старой тряпкой, которая не спасала от сырости, но кололась.

Рука Джозефа тяжело, по-хозяйски лежала на ее талии, пальцы чуть сжимались даже во сне. Он дышал ровно, глубоко, и от этого дыхания волосы на ее затылке шевелились.

Она осторожно пошевелилась - тело отозвалось тупой, тянущей болью, напоминанием о том, что случилось ночью.

Джозеф продолжал спать. Рассматривая его лицо, Эмили в который уже раз поразилась, как оно меняется по сравнению с тем, когда он не спит. Сейчас он не выглядел ни опасным, ни жестоким. Глядя на него, такого спокойного и расслабленного, она вдруг подумала, что только ей известно, каким он может быть. Его могут бояться конкуренты и недолюбливать прислуга, видя в нем дельца или выскочку, но только она – Эмили – знает, какой он в действительности.

Его губы были чуть приоткрыты, ресницы неподвижны, на лоб упала прядка волос, прикрывая шрам. Набравшись смелости, но втайне уверенная, что все делает правильно, Эмили поцеловала его, не рассчитывая на продолжение. Она всего лишь легко коснулась его губ, но тут же почувствовала, как рука мужа, прежде лежавшая на талии, притянула ее ближе, а он ответил на поцелуй.

Он не спал. Или проснулся от ее прикосновения - она не знала. Но его губы двигались медленно, лениво, словно он все еще пребывал в полусне, и это делало поцелуй особенно интимным.

Его ладонь скользнула по ее спине, опустилась ниже, прижимая ее к нему. Тела соприкоснулись - и она тут же почувствовала, что он желает ее. Так же сильно, как и ночью.

Она думала, что теперь, при свете холодного, занимающегося утра, ей будет стыдно. Ведь ночью, в неверном трепете огненных языков камина, почти ничего не было видно - тени скрадывали детали, оставляя простор для воображения. А сейчас… сейчас она видела его слишком хорошо.

Но с удивлением поняла, что ей все равно.