Чтение онлайн

– Простите, и что с того? – поавторила Эмили. – Вы пришли пожаловаться мне, что он груб? Что он иногда бывает жесток? Что он привык решать проблемы деньгами? Так мне это известно. Здесь нет никакой тайны.

– Эмили…

– Миссис Эттвуд, - напомнила она ему, - Пожалуйста, сэр Альберт, соблюдайте приличия, - добавила она холодно.
– Я думаю, вам лучше уйти. Мне не хочется слышать, как вы повторяете чьи-то сплетни и пытаетесь очернить моего мужа. Даже если делаете это из добрых побуждений.

– Это не сплетни!
– Ласселл побледнел.

– Сэр Альберт, вы ведете себя недопустимо, Я вижу, что вы готовы на все, чтобы поссорить нас. Возможно, ваши действия продиктованы хорошим отношением ко мне, но я прошу уважать мой выбор.

– Даже если этот выбор погубит вас?

– Я перестаю понимать, чем вы руководствуетесь. Пожалуйста, уходите.

Она подошла к двери, показывая, что не намерена продолжать этот разговор, и открыла ее.

– Миссис Эттвуд, - сказал Ласселл, и в его голосе послышалось отчаяние загнанного зверя. – Подождите!

Он сделал шаг к ней, протянул руку, собираясь схватить ее за запястье. На одно мгновение его лицо переменилось - маска безупречного джентльмена сползла, обнажив ненависть и досаду, которые он так долго скрывал. Глаза сузились и потемнели, губы скривились, придавая лицу жесткое выражение хищника, который не смог удержать добычу.

Эмили не успела отшатнуться. Но и не понадобилось.

Один из лакеев - тот, что стоял ближе всех, - бесшумно шагнул вперед и встал между ними.

Ласселл замер. Злоба на его лице погасла так же внезапно, как и вспыхнула. Он снова стал прежним - учтивым, печальным, благородным. Но Эмили уже все увидела и больше не могла и не хотела делать вид, что ей померещилось.

Рука его повисла в воздухе, потом медленно опустилась. Он посмотрел на лакея, потом на Эмили, потом снова на лакея, который стоял рядом с ним.

– Вам лучше уйти, - повторила она и, не оборачиваясь, вышла из комнаты.

Ласселл вышел следом. Лакеи молча двинулись за ним. В холле их уже ждал Дэниэлс. Он стоял у распахнутой входной двери, сложив руки на груди, и смотрел на баронета с холодным, непроницаемым выражением.

– Проводите сэра Альберта, - сказал он им негромко.

Лакеи посторонились, пропуская гостя к выходу. Ласселл задержался на пороге на одно мгновение - оглянулся, будто надеялся увидеть Эмили еще раз. Но увидел лишь непроницаемые лица прислуги.

Карета тряслась по разбитой дороге, и каждый ухаб отдавался в больной ноге Джозефа тупой, пульсирующей болью. Она поднималась от щиколотки к колену, от колена к бедру, растекалась по пояснице, заставляла мышцы сводить судорогой. Он стиснул зубы, вцепился в трость и старался не думать о том, сколько еще миль предстоит проехать.

Не получалось.

Наверное, именно так себя чувствовали еретики под пытками инквизиции, когда их пытали, обувая в испанский сапог.

Нога распухла. Он чувствовал, как ее сдавил сапог, как каждая кочка отзывалась в костях, каждое колебание кареты заставляло его задерживать дыхание, чтобы не застонать вслух. Он попытался устроить ногу поудобнее - вытянул, согнул, подложил под колено свернутый плед - но ничего не помогало. Нога горела огнем.

– Черт бы побрал эти дороги, - прошипел он сквозь зубы.

Рэндольф, сидевший напротив, поднял глаза от бумаг, которые пытался читать последние полчаса.

– Сэр, может быть, стоит остановиться? Я разомну вам ногу…

– Не надо, - отрезал Джозеф, поморщившись от очередного толчка.
– Просто дай мне посидеть спокойно.

– Как скажете, сэр, - Рэндольф кивнул и снова уставился в бумаги, но Джозеф заметил - камердинер то и дело поглядывал на него с беспокойством.

Донал спал рядом с дверцей, привалившись к ней плечом. Голова его откинулась назад, рот приоткрылся. Ирландец умудрялся отдыхать при любой тряске - дар, которому Джозеф от души завидовал. Сейчас этот безмятежный вид бесил его до зубовного скрежета.

– Донал!
– рявкнул Джозеф.

Ирландец открыл глаза мгновенно, как будто вовсе не спал, и вид принял самый решительный, словно намеревался тут же защищать хозяина от опасностей, мнимых или настоящих. И это вывело из себя вконец.

– Сэр?

– Я тебя что плачу за сон? – голос сочился ядом, - Не смей больше спать, пока не приедем!

– Слушаюсь, сэр, - невозмутимо ответил Донал, тем самым только подливая масла в огонь.

– Прекрати сидеть с таким видом. Ты меня раздражаешь!
– процедил Джозеф, - Делай вид, что тебя нет!

– Простите, сэр, - снова невозмутимо ответил Донал.

– Я сказал: делать вид, что тебя здесь нет! – прикрикнул он, отворачиваясь к окну, и бросил напоследок, - И прекрати так громко дышать.

Но ирландца было трудно вывести из себя. Он ничего не сказал, а Джозеф продолжал ехать, раздражаясь тем больше, что не на ком было сорвать злость.

Рэндольф тихо вздохнул, со стороны наблюдая эту сцену, и вернулся к своим бумагам.

Дорога стала еще хуже и это лучше всяких слов говорило, что они выехали на последний – самый отвратительный участок пути. Джозеф, в который уже раз подумал, что нужно было заняться в первую очередь дорогой, а не этими глупыми яблоками и овцами, на которые он потратил столько времени.

Он прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Нога ныла, голова раскалывалась, каждое движение кареты отзывалось в теле тупой, пульсирующей болью. Рэндольф молчал. Донал после разноса не произнес ни слова, только развалился и лениво поглядывал в окно. В экипаже стояла тяжелая тишина, нарушаемая только стуком копыт и скрипом колес.

Джозеф почти задремал, когда в стену кареты постучали.

– Сэр, - сказал кучер приглушенно, когда Рэндольф приоткрыл небольшое окошко.

Джозеф с трудом разлепил глаза. Голова гудела, нога пульсировала в такт сердцу. Он смутно осознал, что происходит.

– Всадник впереди, - продолжал кучер.
– Кажется, он хочет остановить нас.

Джозеф хотел было рявкнуть, что не стоило его беспокоить из-за такой ерунды, если кучеру дорого место, но не успел. Рэндольф как будто чувствовал настроение хозяина и успел захлопнуть окошко раньше, чем он раскрыл рот, готовясь обрушить на кучера отборную брань.

Карета тем временем остановилась.

– Мне выйти, сэр?
– спросил Донал, уже берясь за дверцу.

– Сиди, - отрезал Джозеф. – Сначала я посмотрю.