Чтение онлайн

Баронет чуть заметно напрягся — только плечи дрогнули, но Джозеф, привыкший замечать малейшие движения противника, не упустил этого.

– Я всего лишь советовал миссис Эттвуд быть благоразумной, - он попытался произнести это равнодушно, но волнение заставило голос дрожать, - Женщины иногда склонны к опрометчивым решениям под влиянием эмоций. Это долг всякого джентльмена - предостеречь их от ошибок.

– Под влиянием эмоций, - насмешливо повторил Джозеф и остановился.

Он огляделся, быстро, но внимательно. Место было выбрано идеально. Густые заросли сирени надежно скрывали их от любопытных глаз. Ни одно окно не выходило сюда, ни один случайный прохожий не мог бы увидеть их. Идеальное место для разговора, который не предназначен для чужих ушей.

Джозеф не знал, чем закончится эта встреча, но готов был ко всему. Даже к драке. Но формально его нельзя было бы ни в чем обвинить - только что они на виду у всего дома прошлись через розарий, любезно беседуя, как два добрых друга. Если Ласселл выйдет отсюда слегка потрепанным - кто докажет, что это сделал именно он, Джозеф?

Он посмотрел в лицо своему собеседнику — в эти бесцветные глаза, за которыми угадывалось что-то темное и опасное — и продолжил:

– Да, женщины - существа эмоциональные. В отличие от нас, мужчин, у которых всегда только холодный расчет, ведь так?

Сэр Альберт побелел.

– Боюсь, я не понимаю, о чем идет речь, - произнес он ровно, но в нем угадывалось напряжение.

– Не понимаете?
– Джозеф усмехнулся, не скрывая издевки, - Бросьте валять дурака. Все вы прекрасно понимаете. Чего вы боитесь? Мы здесь одни. Давайте поговорим начистоту как два джентльмена.

Он видел, как при упоминании, что их никто не видит, черты сэра Альберта исказились. Безупречная маска пошла трещинами, приоткрывая то, что было скрыто все эти месяцы.

– Ты не джентльмен, - выплюнул он. Голос его, всегда такой бархатистый и учтивый, теперь звучал хрипло, срываясь на шипение. – Ты тупое быдло, которое случайно разбогатело и теперь мнит о себе невесть что. Тебе никогда не дотянуться до уровня настоящего аристократа.

Он перевел дыхание, и в его глазах вспыхнула такая ненависть, что Джозеф на мгновение даже восхитился — надо же, сколько яда может скрываться под этой благопристойной оболочкой.

– А она?
– Ласселл криво усмехнулся, - Думаешь, Эмили когда-нибудь полюбит тебя по-настоящему? Ты купил ее, как покупают лошадь на ярмарке. Заплатил за титул, за имя, за земли. Она смотрит на тебя и видит только того, кто разрушил ее жизнь. И всегда будет видеть. Я уж постараюсь!

Джозеф слушал, не перебивая. Даже с интересом. Как зоолог, наблюдающий за редким экземпляром ядовитой змеи.

– Ну, наконец-то!
– ответил он с усмешкой, когда Ласселл замолчал, тяжело дыша, - А я-то уж думал, что тебя невозможно вывести из себя. А ты, оказывается, человек. Гнилой, мерзкий, но человек.

Он шагнул ближе, сокращая расстояние до опасного.

– Спасибо, Берти. Ты только что избавил меня от последних сомнений. Черт, как же давно мне хотелось это сделать!

И прежде, чем тот успел что-то ответить, Джозеф сделал еще один шаг - и тяжелым каблуком наступил ему на ногу. Прямо на безупречно начищенный сапог, в котором, как в зеркале, прежде можно было увидеть собственное отражение. Надавил.

Ласселл дернулся, пытаясь выдернуть ногу, но Джозеф стоял на ней всей тяжестью, не двигаясь. Боль исказила его холеное лицо, из груди вырвался сдавленный всхлип.

– Тихо, тихо, Берти, - Джозеф наклонился ближе, почти касаясь губами его уха.
– Не дергайся. Ты же джентльмен, в отличие от меня. А джентльмены терпят боль молча.

Сэр Альберт замер, боясь пошевелиться. Его глаза, полные ненависти и страха, смотрели прямо в лицо сопернику.

– Ты больше никогда не подойдешь к моей жене, - продолжил Джозеф, все так же ласково, - Ты не появишься в моем доме. Ты даже смотреть в ее сторону не будешь. Кивни, если понял.

Ласселл судорожно кивнул.

– Умница.

Джозеф убрал ногу.

Баронет выдохнул, пошатнулся, попытался схватиться за ветку сирени, чтобы не упасть. И в этот момент Джозеф с размаху толкнул его в грудь.

Тот, не ожидавший этого, не удержав равновесия, полетел спиной назад. Он грохнулся в пыль - тяжело, некрасиво, раскинув руки. Безупречный сюртук мгновенно покрылся серой дорожной пылью, идеально завязанный светлый платок сбился, волосы рассыпались, на лице появилось что-то жалкое, беспомощное.

Джозеф смотрел на него сверху. Никакой спешки. Никакого торжества. Просто человек, который смотрит на то, что сам сделал.

– Ой, простите, - усмехнулся он наконец.
– Я такой неловкий. Споткнулся, кажется. Плебеям это простительно.

Ласселл пытался встать, опираясь на локти, но гравий впивался в ладони, а нога, на которую Джозеф наступил, все еще болела.

– Ты заплатишь за это, Эттвуд, - прошипел он.

– Обязательно, - усмехнулся Джозеф и полез во внутренний карман.

Баронет замер, глядя на него с недоумением.

Джозеф вытащил пачку банкнот - внушительную, завернутую в платок - и, не считая, швырнул ее в пыль к ногам баронета. Платок слетел, когда пачка ударилась о землю. Несколько ассигнаций разлетелись, осев на гравий рядом с перепачканными сапогами сэра Альберта.

– Вот, - Джозеф кивнул на деньги с видом человека, бросающего кость бездомной собаке, - Купишь себе новый сюртук, Берти. Или закажешь дюжину. Можешь даже нанять кого-нибудь, кто научит тебя хорошим манерам.

У Ласселла отвисла челюсть. Краска залила его лицо, проступив даже сквозь дорожную пыль.

– Ты... ты...

– Я щедрый, я знаю, - Джозеф развернулся и, насвистывая, пошел прочь, - Не благодари!

— Ты пожалеешь, Эттвуд, - прошипел сэр Альберт ему в спину. Голос дрожал от ярости и унижения. — Клянусь, ты пожалеешь.

– Обязательно, - бросил Джозеф, не оглядываясь.
– Но не сегодня. Передавай привет своему тезке.

И продолжал идти, насвистывая незамысловатую мелодию, оставляя баронета в пыли, в грязи, в унижении, из которого уже не выбраться. Он даже не ускорил шаг.

Сзади послышалось сдавленное рычание, но ни шагов, ни попытки догнать не последовало.

Ласселл смотрел ему вслед, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Пачка банкнот валялась рядом, ветер трепал ассигнации, унося некоторые в кусты.

Секунду он колебался. А потом - подобрал.

Джозеф вернулся в дом через боковой вход, откуда можно было незаметно попасть в библиотеку, минуя парадную лестницу и холл, где вечно толклась прислуга. Сейчас он не хотел ни с кем встречаться: ни с Дэниэлсом, ни с горничными, ни с Эмили. Особенно с ней.