Чтение онлайн

– Как благородно с его стороны, - произнес он с едва уловимой иронией, - Отдать вам эту крошечную лесопилку, оставив себе все остальное. Поистине, великодушие угольного короля не знает границ.

– Он не дал мне четкого ответа. Он сказал, что мы вернемся к этому обсуждению позже.

– Позже?
– переспросил сэр Альберт, и в этом слове прозвучало столько яда, сколько она никогда от него не слышала, – Эмили. Неужели вы не видите. Он будет тянуть время, обещать, уговаривать, а в конце концов вы останетесь ни с чем. И с ним. Он будет относиться к вам как к рабыне. Когда произойдет это «позже»? Через месяц? Через год? Когда вы станете полностью зависимы от него?

Эмили молчала. В голове у нее все перемешалось: слова Джозефа, слова сэра Альберта, собственные сомнения, страх, надежда. А чувство неясной тревоги, появившееся с первых секунд этой встречи, все усиливалось.

– Я обещала подождать до осени, - проговорила она, - Первого сентября мы вернемся к этому разговору.

Сэр Альберт смотрел на нее долго, очень долго. Когда он заговорил, его голос был ровным, но в нем чувствовалось напряжение.

– До осени, - повторил он, и в его тоне снова послышались жесткие нотки, - Значит, я должен ждать еще полтора месяца и не получить никаких гарантий?

– Полтора месяца не столь большой срок, - ответила Эмили, вспоминая слова мужа и вопреки всему чувствуя легкое раздражение, - И вы можете не ждать. Я никогда не просила вас об этом. Другого ответа у меня, к сожалению, пока нет.

Воцарилось молчание. По лицу сэра Альберта вновь что-то промелькнуло, но тут же исчезло, смытое привычной маской печальной учтивости.

– Знаю, - наконец сказал он миролюбиво, и напряжение в его голосе исчезло, сменившись привычной мягкостью, - Знаю. Но я буду ждать. Потому что люблю вас. Потому что верю, что вы сделаете правильный выбор.

Он сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию, и снова стал тем безупречным, благородным джентльменом, которого она знала все эти месяцы.

– Но запомните, Эмили, - добавил он, и в его голосе вновь появились металлические нотки, - Если вы отдадите ему все: Крэмби-Холл, земли, леса - вы останетесь ни с чем. Без дома. Без средств. Без будущего. Вы станете полностью зависимы от его милости. А он, поверьте, не из тех, кто проявляет милость.

– Но я думала, у меня будете вы - вырвалось у Эмили прежде, чем она успела обдумать эти слова.

Сэр Альберт нервно улыбнулся - впервые за все время его улыбка показалась девушке не печальной, а почти злой. Глаза его на мгновение стали жесткими, холодными, чужими. Она удивленно моргнула, не ожидая такой реакции. Воцарилось молчание.

– Эмили, - сказал он наконец, и голос его снова обволакивал, снова был мягким и печальным, - мне так хочется преподнести вам сокровища этого мира. Поверьте, нет ничего, чего бы я не сделал для вашего счастья. Но, к сожалению, мои средства весьма ограничены. Я скромный сельский джентльмен, а не выскочка, по нелепой случайности наживший состояние. Я знаю, вы не думаете об этом сейчас, - он поднял руку, останавливая готовые сорваться с ее губ слова, - вы думаете о свободе. О счастье. О любви. Но свобода без средств к существованию - это иллюзия. Счастье без дома - это мираж. А любовь...
– он печально улыбнулся, возвращаясь к привычному образу, - любовь часто уходит, когда приходят проблемы. Я не хочу, чтобы вы оказались в положении, где вам придется выбирать между мной и крышей над головой.

В его словах была логика. В них была забота. Но тогда почему ей так холодно, несмотря на теплое утреннее солнце, когда она смотрит на него?

– Я не помешал? – раздалось со стороны дома.

Эмили в испуге обернулась на голос.

Сердце, только начавшее успокаиваться после появления сэра Альберта, снова подскочило к горлу и забилось в панике.

Ее муж стоял неподалеку, прислонившись плечом к старому дубу, частично скрытый его раскидистой кроной, и с самым безмятежным видом доедал яблоко.

Хруст был слышен даже на расстоянии. Совершенно не аристократично. Очень по-уличному. Буднично.

Жутко.

Сколько же он провел здесь времени? И почему они его не заметили? И что ему удалось услышать?

В движениях Джозефа была привычная, ленивая грация большого хищника, который уже выбрал жертву и теперь наблюдает, как она мечется, не подозревая, что исход предрешен. На лице - спокойствие. Даже любопытство. Как у человека, наблюдающего за занятным спектаклем.

И это пугало больше всего.

Именно с таким лицом Джозеф принимал самые жесткие решения. Именно таким она видела его в Лондоне перед тем, как он разорвал контракт с многолетним партнером, уличенным в махинациях. Именно с таким видом рассказывал о том, как уволил управляющего, заподозрив, что тот шпионил за ним.

Эмили со всей ясностью вдруг увидела эту сцену его глазами.

Картина выходила неприглядная.

Жена, которую он оставил всего на пару часов назад, тут же убежала в сад к другому мужчине, который открыто признавался ей в любви, и не скрывал, что хочет жениться. И не было никакой разницы, что вчера она не приняла от него записку на церковном дворе. Все выглядело так, как будто тайно сговорившись, она дождалась отъезда мужа и пригласила любовника в поместье.

Любовника. Хотя она никогда не позволяла сэру Альберту ничего лишнего. Он даже за руку ее не держал!

Но разве Джозеф поверит?

Разве кто-то поверил бы на его месте?

Джозеф не спешил. Он спокойно дожевал яблоко, бросил огрызок в кусты и только тогда, неторопливо, как на прогулке, направился к ним. Ни гнева, ни спешки. Только та самая ленивая, опасная грация.

– Джозеф, это не то, что ты думаешь, - выдохнула Эмили, краем глаза заметив, как вздрогнул сэр Альберт.

– А что я мог подумать? – Джозеф перевел на нее взгляд — и она вдруг поняла, что в этом взгляде нет ни гнева, ни презрения. Только усталость и какая-то странная нежность, выглядящая пугающе при нынешних обстоятельствах. Но уже в следующую секунду он снова смотрел на баронета, и на его губах появилась улыбка, в которой Эмили почудился оскал, - Всего лишь дружеский визит соседа. Пожалуй, чуть рановато, но сэр Альберт должно быть не знает тонкостей светского этикета. Что поделать? – он притворно вздохнул, - Деревня всегда отстает от столицы.

Баронет открыл было рот, собираясь что-то ответить, но Джозеф уже не слушал его. Он повернулся к Эмили. И в этот раз она увидела совершенно отчетливо: когда он смотрел на нее, из взгляда уходила жестокость.

– Дорогая, - сказал он мягко, - ты сегодня особо очаровательна. Я вижу, ты решила заняться клумбой, но тебе помешали, - он подошел к ней вплотную, заслоняя от сэра Альберта, и вытащил из кармана жилета белоснежный платок с вышитой монограммой, – Позволь мне.

Эмили закрыла глаза. Ей стоило огромных усилий не отшатнуться, когда он склонился к ней. С одной стороны, от неловкости ситуации, когда столь интимный жест наблюдал посторонний. С другой стороны, она все еще не была до конца уверена, что он не злится на нее.

Но его движения были нежными. Осторожными. Почти бережными.

Платок коснулся ее щеки, стирая грязь, которой она даже не замечала. Джозеф водил им медленно, тщательно, как будто это было самое важное дело в его жизни. И с каждым движением напряжение в груди Эмили отпускало.

Конечно, он в ярости. Но не ее поведение тому причиной.

– Джозеф… - шепнула она едва слышно, одними губами, открывая глаза, надеясь сказать, что визит сэра Альберта не был подстроен.

– Тихо, - ответил он шепотом, - Все хорошо. Потом.