Не по залёту
Шрифт:
– Юрий, привет.
– Доброе утро, Ульяна Сергеевна! Егор Владиславович просил вам это передать, – до противности бодрый Некрасов, транслируя широкую улыбку, протягивает мне букет эустом и следом бумажный пакет из моей любимой пекарни. – И еще… наберите, пожалуйста, шефа, он очень переживает.
– Спасибо, Юр, наберу, – благодарю своего второго телохранителя и между делом интересуюсь. – А Борис сегодня где? В отгуле?
Вообще, отсутствие Иволгина – крайне редкое явление, потому и спрашиваю. Даже временно забываю про свои печали.
Но Некрасов отрицательно качает головой.
– Не совсем в отгуле. Его Клим отправил другими вопросами сегодня заниматься.
– Вот как. Понятно, – киваю, принимая ответ, хотя понимания во мне нет ни капли.
Просто я привыкла не вмешиваться в мужские дела, прекрасно осознавая, что мой муж и его начбез – взрослые, давно и прочно состоявшиеся мальчики, которые управляют огромным бизнесом и весьма успешно. И естественно, они имеют свои рабочие секреты, которые вполне логично меня не касаются.
Указываю подбородком в сторону комнат.
– Пройдешь?
– Нет, – отказывается телохранитель и привычно интересуется. – Сегодня по обычной схеме двигаемся? Позавтракаете и едем в клинику?
Немного подумав, отрицательно качаю головой.
– Нет. Планы меняются, Юр. Хочу на кладбище скататься, своих проведать. А в обед у меня будет встреча с подругой, – называю время и место. – Дальше решим по обстоятельствам.
– Понял, маршрут с охраной согласую, – рапортует Некрасов, переключаясь на рабочий лад. – Я внизу тогда буду.
– Окей.
Закрыв за Некрасовым дверь, иду включить чайник и принять душ. Взбодриться не просто надо, а жизненно необходимо.
После водных процедур становится реально легче. Даже непривычно серый мир немного раскрашивается красками.
Закончив, заматываюсь в полотенце и наклеиваю под глаза патчи. Надо снять отек, а то выгляжу – обнять и плакать. Только после этого нахожу и проверяю телефон, поставленный еще со вчера на режим «не беспокоить».
Так и есть, от Егора почти с десяток пропущенных и несколько сообщений с просьбой перезвонить и вопросом: «Всё ли у меня в порядке?» в разной интерпретации.
Прежде чем набрать мужа, завариваю себе двойной эспрессо, делаю несколько глотков, и распаковываю бумажный пакет из пекарни.
Аромат свежей теплой сдобы и горького шоколада разливается по кухне и наполняет легкие. Аж в животе, не получившим вчера законного ужина, урчит.
Но прослезиться заставляет записка…
«Приятного аппетита, сердце моё! Даже на расстоянии мы всегда с тобой вместе. Помни об этом. Твой Егор»
Стираю влагу с глаз – совсем расклеилась, никуда не годится! – и только тогда перезваниваю.
Савранский снимает трубку практически через секунду.
– Ульяна! Слава богу!
Переживание, которым трепещет каждая буква произнесенного им моего имени, бальзамом проливается на беспокойное сердце и его успокаивает.
– Привет, Егор, – к собственной радости, мой голос звучит ровно, без слез. – Прости, что вчера так и не перезвонила. Усталость сказалась, наверное. Легла на полчасика отдохнуть и провалилась в сон до утра.
– Точно? Ты меня не обманываешь?
Савранский меня не видит, но я все равно мотаю головой.
– Нет. Не обманываю.
– Честно-честно? – настойчиво допытывается муж и с присущим ему откровением, признается. – Я с ума схожу, когда тебе плохо, а я не знаю, чем помочь.
– А ты скажи, что меня любишь. Этого будет достаточно, – не тая нежности, перехожу на интимный шепот.
– Сильно люблю, Савушка. Очень-очень сильно…
Прикрываю глаза ресницами и впитываю в себя признания, как губка. Сердцем, душой, всем своим естеством.
Кто-то считает, что слова обесцениваются, когда их слишком часто повторяют. Теряется смысл и значимость. Но точно не для меня. Мне нисколько не надоедает ни слушать Егора, ни верить в его искренность.
Даже те дурацкие фотографии не колеблют веру, пусть и причиняют боль.
Муж еще несколько минут рассказывает о своих делах и встречах, которые проходят практически одна за другой. Интересуется моими планами и сожалеет, что в этот раз я собралась поехать на кладбище без него.
– Ты в моем сердце, значит, будешь рядом, – отвечаю, впервые за утро искренне улыбнувшись.
После чего желаю любимому хорошего дня и прощаюсь.
Пора собираться.
До встречи с Ириной Митиной надо успеть посетить четыре могилы. Родителей и бабушки с дядей. Кто бы мог подумать, что и последний мой родственник тоже умрет молодым. Выпьет паленой водки и его не смогут откачать.
Глава 38
УЛЬЯНА
Жаркая погода, что вторую неделю стоит на улице, совершенно не помогает согреться.
Холод идет изнутри.
Меня знобит и потряхивает. От нервов. От подкинутых в ящик фотографий, буквально кричащих об измене мужа. От того, что по этому поводу рано или поздно придется принимать какое-то решение. От того, что расклеилась, навестив могилы родных на кладбище. Но еще больше от того, что я все сильнее разочаровываюсь в себе, как в женщине.
Может, врач я и хороший, специалист грамотный, человек, приятный в общении… но невозможность подарить мужу ребенка, стать матерью доченьки или сына с каждым прожитым днём, неделей, месяцем, годом всё громче заявляет о моей несостоятельности и давит на плечи неподъемным грузом.
Мне стыдно перед Егором.
Может, я и эти снимки заслужила?
Натянув рукава кашемирового свитера так, чтобы спрятать даже кончики подрагивающих пальцев, откидываюсь на спинку деревянной скамьи, обнимаю себя за плечи и на вопрос Ирины…
– Дорогая моя, а ты случаем не приболела?
Отрицательно качаю головой.
– Нет, Ириш, просто нервы ни к чёрту.
С Митиной мы познакомились чуть меньше полугода назад благодаря ее тете, Платоновой Евгении Аркадьевне. Та проходила реабилитационный курс процедур после коронавируса в нашей клинике. Женщина очень приятная, располагающая к себе и общительная. И в одну из встреч мы с ней случайно разговорились. Я поделилась проблемами с поиском хорошего адвоката в связи с очередным переоформлением квартиры бабушки. Точнее, как родственница Максима, я становилась наследницей его доли, но в последний момент появились подозрительные неучтенные лица, и дело застопорилось. А она посоветовала мне свою племянницу – профи, которая умеет решать даже безумно сложные задачи.