Чтение онлайн

Она шла на автопилоте, не разбирая, куда несли ее ноги. Просто идти прямо. Каждый шаг приближал ее к дому, и с каждым шагом на душе становилось чуть легче. Но самое страшное начнется завтра, когда она проснется одна, в пустой постели... Черт, нельзя об этом думать. Нельзя...

Раньше она считала, что так бывает только в книгах: разрывающие душу страдания и тому подобное. Но боль оказалась реальной, она жгла внутренности, наполняла глаза непрошеными слезами и стекала по спине ледяными каплями пота. Причина была отнюдь не так прозаична, как об этом пишут в книгах, — никаких несбывшихся надежд, слезливых статусов и перерезанных вен. Дело было даже не в любви. Вернее, в ней, но не совсем... Она просто боялась. Боялась за него... Да и за себя тоже. Глупо, правда? Ей-то сейчас ничто не угрожает, а вот ему...

Ветер крепчал, кидая ее волосы ей в лицо, запутываясь в черных, протянутых к небу голых ветвях, вплетаясь в листья, с усилием разрывая ровную гладь тумана.

Беспокойство, никак не связанное с событиями сегодняшнего вечера, возникло из ниоткуда и стремительно нарастало. Сердце забилось чаще, и, перебирая в уме все возможные причины неожиданной паранойи, она поймала себя на том, что отчаянно вслушивается в окружающую ее тишину, пытаясь уловить какой-то посторонний звук, не связанный с шорохом ее шагов, шелестом ветра и ударами ее бешено бьющегося сердца. Она ничего не услышала, и, хотя странное чувство беспокойства все не проходило, теперь ей стала понятна его причина: ей показалось, что сзади кто-то идет. Странно, она никогда раньше не замечала за собой паранойи, да и истеричкой не была. Да уж, нервы ни к черту. Но... ведь действительно такое чувство, что там кто-то есть. Если обернуться... Ну уж нет, если она обернется, то в собственных глазах будет выглядеть идиоткой. Кто там может быть? Уже очень поздно, даже собачники разбрелись по домам. Там точно никого нет, ведь, если бы был, она бы обязательно услышала его шаги. А так — ничего.

Но, если там никого нет, то ничего не случится, если она обернется, верно? В конце концов, она просто убедит себя, что ее паранойя бессмысленна, и успокоится. Так, спокойно...

Она заправила за ухо выбившуюся прядь волос и медленно развернулась, с трудом подавив крик, зародившийся где-то в горле и отчаянно рвущийся наружу. От мужчины ее отделяло всего несколько метров. Так близко... А ведь как она ни прислушивалась, так и не смогла ничего услышать.

Мужчина, казалось, был ужасно удивлен тем, что она его заметила. Он слегка наклонил голову, разглядывая ее, но не сделал никаких попыток уменьшить или же, наоборот, увеличить расстояние между ними.

Она тяжело дышала, пытаясь унять вырывающееся из грудной клетки сердце. Мужчина стоял слишком близко, и ей было некомфортно, ужасно хотелось отойти, убраться подальше от него. Его присутствие лишало ее воздуха в легких, она даже могла поклясться, что почувствовала, как тоненькие волоски на ее шее встали дыбом, но гордость не позволяла ей сделать шаг назад. Поэтому она осталась стоять там, где стояла, и мимолетно окинула мужчину быстрым испытывающим взглядом.

На вид ему не больше двадцати пяти, хотя она может и ошибаться. Одет в темно-синие, изрядно потрепанные джинсы, на плечах — кожаная байкерская куртка, распахнутая на груди, под курткой — ослепительно-белая футболка, в темноте режущая глаза. Но это все не главное. Ее целью было узнать, есть ли у него оружие. Руки он держал в карманах, а значит, там вполне мог быть нож или, что еще хуже, что-нибудь огнестрельное. А даже если предположить, что он безоружен, то... Черт, он в два раза крупнее и легко скрутит ее голыми руками.

По спине поползли мелкие мурашки. Что ему нужно? Он ее убьет? Изнасилует? Может быть, ему нужны деньги? Деньги на еду? Бездомным он не выглядел. Деньги на наркотики? А вот это вполне возможно. Во всяком случае, просто отдать ему столько денег, сколько он захочет, и уйти было бы лучшим вариантом. Трусихой она не была, но один его вид наводил жуть, пронизывающую ее с ног до головы, скользящую своими ледяными пальцами по ее хребту, отнимающую все остатки здравого смысла. Поэтому — да, сегодня будет бегство. Она просто трусливо отдаст ему все свои деньги и уйдет. Если, конечно, ему нужны именно они.

При мысли о том, что он может хотеть совсем не денег, она испуганно поежилась, но все же нашла в себе силы поднять голову и встретиться с ним взглядом. На самом деле, ему могло бы быть как двадцать, так и тридцать лет, точнее определить не получалось. Черные волосы, слегка завиваясь на концах, спадали до плеч, делая мужчину еще более похожим на байкера. Это плохо. Если верить стереотипам, байкеры — народ опасный и не совсем... уравновешенный. Ей, как всегда, везет. На бледном лице, сильно оттененном неярким светом фонаря, выделялись острые скулы. Губы сжаты в тонкую линию, и вообще вид у мужчины был... страдальческий. Как она говорила? Неуравновешенный. Точно.

Но самыми странными были его глаза. В теории темно-карие, сейчас они мягко, по-кошачьи, светились, изогнутый зрачок переливался золотистыми и черными искрами. Свечение притягивало и гипнотизировало, одновременно пугая и отталкивая. Жуть какая-то.

Он стоял не двигаясь и не подавал никаких признаков жизни. Глубокий омут неестественно искрящихся глаз затягивал и лишал возможности связно соображать. Мысли путались и переплетались, образуя беспорядочную паутину, основой которой был страх. Фундамент жизни, страх заставляет антилопу, мельком увидевшую клочок полосатой шерсти в траве, бежать, а мышь — прятаться, едва услышав тихий шелест совиных крыльев. Она не могла понять, в чем причина этого всепоглощающего, животного ужаса, но от одного взгляда на мужчину ее била крупная дрожь. А он стоял напротив, не отводя от нее своих завораживающих глаз, вроде бы абсолютно спокойный, но не было никакой гарантии, что в следующую секунду он не кинется на нее, как заправский маньяк. Хотя, может быть, он просто обычный сумасшедший. Да, сумасшедший со странной болезнью глаз. Очень маловероятно.

Он с маниакальной настойчивостью вглядывался в ее глаза, а она была слишком горда, чтобы отвести взгляд. Это начинало надоедать. Нет, она была не против, что он не предпринимает никаких попыток напасть на нее, но ей не хотелось провести остаток жизни в парке, смотря в глаза странному парню-байкеру. Может быть, ему нечего было делать, но у нее есть дела поважнее.

Страх пригвоздил ее к одному месту, инстинкты, древние как мир, требовали немедленного бегства, тихий голосок интуиции «обнадеживающе» подсказывал, что убежать от мужчины невозможно, а гордость, ее верная спутница на протяжении многих лет, была категорически против позорной капитуляции. Но в конце концов в отчаянной и кровавой борьбе инстинкты победили, загнав отчаявшуюся и растоптанную гордость на самые задворки души. Она даже не знала, что так бывает.

И вот, подгоняемая отчаянным страхом, она решилась. Это не было позорным бегством, скорее пробная проверка противника на прочность. И, возможно, он бы ее прошел. Возможно, сделав несколько отчаянных, выстраданных шагов, она бы развернулась и ушла, конечно же не оборачиваясь. Но ее мнения никто не спрашивал, судьба уже растасовала карты и была не намерена забирать их обратно.

Она осторожно сделала один маленький и неуверенный шаг назад, и в тот же момент ветер налетел на нее, почти сбив ее с ног.

Мужчина сразу переменился в лице, напрягся; в полумраке аллеи ярко, по-кошачьи, вспыхнули переливающиеся зрачки, он низко зарычал и... прыгнул. Она даже не заметила движения, бросок занял какую-то долю секунды; мужчина резко встряхнул ее, не сопротивляющуюся и все еще находящуюся в ступоре от испуга, за плечи и притянул к себе, придерживая одной рукой, а другой стряхивая с плеча ее волосы. От страха крик застрял в горле, и из оцепенения, вызванного диким ужасом, ее вытянула неожиданная резкая боль, обрушившаяся на нее ледяным душем, смывающая остатки гипноза, как крепкий утренний кофе. Он ее укусил!

Она сильно дернулась, почти вырвавшись из крепкого захвата байкера. Почти... Он мгновенно среагировал, схватив ее в охапку и сильно прижав к стволу какого-то дерева. Все еще потрясенная, она даже не почувствовала боли от соприкосновения спины с жесткой шершавой корой, а вот дерево слегка пошатнулось, не выдерживая такого натиска. Ее голова была повернута набок, и несколько листочков упали ей на плечо. Акация...

Пытаясь вырваться, она брыкалась и лягалась, выкручиваясь всем телом, но стальной захват байкера не оставлял надежды на освобождение. Боль в плече усилилась и, достигнув высшего предела, мягко пошла на убыль, сменившись неприятным онемением, распространившимся по плечу и ниже. Она не переставала вырываться, отчаянно царапая мужчину ногтями по спине, рукам, прижатой к ней голове, которую тот все еще держал у ее плеча, пинаясь ногами, но он не обращал на нее абсолютно никакого внимания. С таким же успехом она могла бы попытаться ударить его подушкой — никакой реакции. Разжать железную хватку его рук было невозможно.