Чтение онлайн

А он все еще грубо прижимал ее к злополучной акации, ее кровь все еще струилась, опаляя своим жаром его горло, и, кажется, она все еще сопротивлялась. А может быть, ему просто показалось. В конце концов, она была просто человеком.

***

Он будто очнулся, отряхнул назойливые воспоминания, возвращаясь к реальности, и, в полной мере осознав свое дикое, раздражающее бессилие, с силой, достаточной для того, чтобы переломать пополам чей-нибудь хребет, ударил кулаком об землю. В стороны полетели мелкие комочки грязи, смешанные с маленькими травинками, перьями и прочим мусором, а в земле осталась внушительных размеров вмятина. От удара руку неприятно засаднило, по костяшкам потекла тонкая струйка крови, но он даже не повернул руку, чтобы рассмотреть царапину, которая, впрочем, уже затянулась. Он заслужил боль намного большую, чем эта.

Он поудобнее уселся, положив локти на колени и прижавшись спиной к шероховатой коре. Девушка была совсем близко, и ее пульс бился у него в ушах — тонкая ниточка, грозящая вот-вот исчезнуть. Он глубоко вздохнул, пытаясь сосредоточиться. Итак, что мы имеем? Он переступил Черту. В общем-то, этого и следовало ожидать. Кажется, он заранее знал, ну, или, скорее, догадывался о том, что случится. Остановиться было просто невозможно. Мало того что он был чертовски голоден — она... Такого вкуса он не встречал еще никогда. И ведь он пытался, действительно пытался сдержаться... Никак. Это все равно что сдержать цунами, укротить, зажав между ладоней, тайфун, обернуть вспять извержение вулкана. Никак. И теперь ему предстоит вечность испытывать муки совести, зная, что он убил невинную девушку. Были, конечно, случаи и до этого... десятки, сотни... но их он, хоть и с тяжелой душой, все же оставил за пеленой прошлого, ведь тогда он был не в себе. Оправдание, конечно, не очень, но сойдет. Кто из них не совершал ошибок? Арчи говорил, что в их жизни главное — не останавливаться, упорно идти вперед. А хладнокровное убийство — это, безусловно, тяжелейший якорь, тянущий его назад, в пучину страданий прошлого.

Люди думают, что ОНИ — хладнокровные убийцы, ведь за сотни, тысячи лет можно запросто растерять все остатки совести, расценивая жизнь как старую ржавую монету. Смешно. И так по-человечески. На самом деле, каждая смерть оставляет на душе огромную, с рваными краями, рану. Убийство — это тяжело, особенно в первое время, когда оно является постоянным спутником твоей жизни, и если человек не мог никого убить раньше, то и сейчас он не пойдет на это... сознательно, по крайней мере. Хотя судьба никогда не спрашивала у них разрешения, меняя и перетасовывая карты так, как было выгодно ей.

Вот и эта девушка... Чем она провинилась перед судьбой? Чем ей не угодила? Или это наказание для него? Мол, ты слишком расслабился, вот и получай, и пусть совесть хорошенько помучает тебя? Но тогда девушка — просто пешка, оказавшаяся не в том месте и не в то время? Не успевшая убежать от гнева судьбы, обращенного на него?

Он застонал и зарылся руками в собственные волосы, голова раскалывалась от перегрузки. За что ему это? Ведь он всего лишь человек... был человеком.

В кармане глухо завибрировал мобильный. Мимоходом взглянув на часы, он с удивлением заметил, что с того времени, как он посмотрел на них возле аэропорта, прошло всего 10 минут. Это все... нападение, убийство, его муки совести... всего десять минут его агонии, которые он еще долго будет вспоминать с содроганием. Достав телефон, он осторожно скосил глаза на девушку. А она? Как он будет вспоминать ее? Ошибка... Чья-то дочь, сестра, возможно, жена или молодая мать, для него — просто ошибка.

На экране засветилось уведомление о приходе смс. Арчи. Ну конечно, кто же еще.

«Эй, ты что, струсил? Это всего лишь клуб, парень. Я мог придумать и кое-что похуже, знаешь? В общем, у тебя еще двадцать минут — иначе прикончу лично. Удачи».

Да уж, парень в своем репертуаре. Знал бы Арчи, где он сейчас... Хотя, возможно, тот, с его вечным позитивом, просто похлопал бы его по плечу и сказал что-нибудь «успокаивающе-философское», типа: «Все проходит, и это пройдет. Крепись, парень». Или еще хуже: «Это повод начать жизнь с нового листа! Ну же, заедем в типографию и закажем тебе чистый листик, чтобы ты снова мог попортить его событиями из своей дерьмовой жизни!» Хотя, в общем-то, винить его не за что, ведь Арчи действительно искренне считал это достойным утешением, проявлением братской любви и прочее.

Действительно, пора собираться, иначе Арчи и правда его прикончит. С него станется. Но она... Что делать с ней? Ее сердце еще бьется... Тихонько, замедляясь с каждой минутой, но бьется. Не сдается. Но это ненадолго, после Черты остается или смерть, или... Он широко распахнул глаза от безумной, варварской идеи, посетившей его мозг. Глупо. Чертовски глупо. Во-первых, у них сейчас и так проблем достаточно, а во-вторых... он никогда, ни разу этим не занимался. И еще... возможно, было бы благосклоннее просто дать ей спокойно умереть. Если бы у него был выбор, тогда, давно-давно... Что бы он выбрал? Конечно, проще было бы просто умереть, бросить это все к чертям, но мама, Вацлав... Берта. Каким жестоким ни был бы этот мир, все это, до капли, стоило того, чтобы побыть с ней лишние два года. И если жизнь — всегда борьба, то бороться нужно до последнего, как борется сердце девушки, еще не зная, что ждет его впереди. И оно не имеет права сдаваться.

Берта... При воспоминании о ней его собственное сердце судорожно сжалось, пропустив несколько ударов и вновь отозвавшись оглушительной барабанной дробью. Вот оно... Грязная, потрескавшаяся земля не поддается, у его ног лежат три сломанные лопаты, а он копает... Когда ломается четвертая, он бросает ее и разгребает землю руками, забивая грязь под ногти, царапая ладони до глубоких, кровоточащих ран, которые тут же затягиваются, лишь для того, чтобы уступить место новым... Все равно копает, глотая соленые слезы, дорожками стекающие по лицу. Где-то на деревьях ухает сова, испуганная громким, протяжным эхом от далекого, печального перезвона колоколов. Восходящее солнце застает его на четвереньках, руками, обагренными собственной кровью, копающим могилу. Рядом лежит безмолвное тело его сестры.

Берта... Он подавил протяжный, рвущийся наружу крик. А он еще думал, кого она ему напоминает... Берта. Он перевел взгляд на девушку, безвольной, сломанной куклой лежащую у его ног. Похожи. Не внешне, нет... У нее Бертин характер, ее несдержанная, отчаянная воля, огненный темперамент и отсутствие страха, даже несмотря на жестокое осознание цены победы. Такие никогда не сдаются, борются до последнего, даже если надежда уже сложила свои крылья и грустно качает головой. А внешне... У девушки темно-русые пышные волосы, густой копной обрамляющие худенькое овальное личико. Темно-карие глаза с отливом в золото по краям и длинные темные ресницы. На левой щеке едва заметное маленькое пятнышко — родинка. Красивая. Он хмыкнул. Да уж, когда он в последний давал женщине такую оценку? Но она действительно... да, красивая. И она бы не сдалась, точно не сдалась бы, а значит, и он не имеет права склонять голову. Нужно что-то делать... Нельзя позволить ей умереть.

Тишину грубо разорвал телефон, голосом Андрея Хлывнюка напевая: «Коли потрібен дурень...» Черт. Вот теперь ему точно капец.

Решение уже было принято, но он все еще колебался, поэтому, чтобы дать себе хоть небольшую, но отсрочку, решил все-таки взять трубку. Он не успел сказать даже «Алло», как Арчи в трубке взорвался гневной тирадой:

— Я думал, ты понимаешь по часам, но, видимо, нет. Объясняю: маленькая стрелочка на циферке «два», большая — на циферке «шесть». Половина третьего. Я жду тебя тут с двенадцати. За это время я мог бы словить минимум трех рыбок. Трех, понимаешь? Но вместо этого я торчу здесь и жду тебя. Между прочим, платить за две бутылки виски будешь ты. И, если ты подъедешь только под утро, уплата долга не засчитывается, и завтра я притащу тебя сюда снова. Андестендишь?

Недоумевая, как за два с половиной часа можно выпить две бутылки виски, он все же попытался объясниться:

— Я понял. Понимаешь, у меня проблема...

— Стоп-стоп-стоп, нетерпеливая и наверняка жутко красивая проблема, да?

Черт! Вечно Арчи все опошляет. Хотя, сейчас он оказался как никогда близок к истине.

— Нет, но...

— Ну, тогда не считается. Карточный долг — святое, помнишь? К тому же ты знал, на что шел, ведь я почти всегда выигрываю. Так что жду тебя через три минуты на месте. Не придешь — не жилец ты, парень. Прикончу хотя бы за то, что заставил меня ждать. Между прочим, я для тебя же стараюсь, устраиваю твою личную жизнь... Цени!

— Я не просил ее устраивать... — начал было он, но с Арчи бесполезно было спорить.

— Все, отбой. Три минуты!

Иногда его страшно хочется прибить... но сейчас Арчи прав. Уже поздно. К тому же подожди он еще немного — и ничего нельзя будет исправить.

Он осторожно опустился на землю рядом с девушкой и, едва касаясь, провел пальцами по ее волосам. Темно-синяя блузка была безнадежно испорчена, измазана в грязи и крови. Укус на шее почти затянулся, вниз от него по худенькому плечику тянулась тонкая струйка подсохшей крови. Он сглотнул, все еще не уверенный, что сможет решиться на это. По крайней мере, у нее будет выбор. Хоть какой-никакой, но выбор. Она сможет остаться... ну, или умереть. Но что-то подсказывает, что она выберет первое. Такие, как она, не сдаются. Какой бы ни была цена, не сдаются.