Чтение онлайн

Наша семья всегда с радостью примет Вас по адресу: "ул.
– -, дом 17". Если Вы придете, мы Вам поможем и все объясним, если нет - насильно Вас заставлять не будут.

Простите меня, за все. Простите...»

Я ошарашенно перечитывала короткую записку снова и снова, пытаясь вникнуть, найти какой-то глубинный смысл в хаотичном переплетении слов. После седьмого раза я выучила ее наизусть, запомнила каждую мелкую завитушку, каждую букву, но все равно ничего не могла понять. Хотя, лгу. Понять-то я поняла, а вот поверить — нет. И как можно во все это поверить? Неужели это мое больное воображение сделало Байкера главным героем моего личного ужаса? Ну что это со мной происходит?

Множество раз перечеркнутые слова и фразы... Обращение на "Вы"... Неуверенный тон самого письма... Это мое сознание самостоятельно перестроилось на грустно-меланхолический режим, или... Парень действительно существовал?

Ничему нельзя верить. Все смешалось, и, хотя внешний мир обрел невиданную четкость, внутри у меня — полный хаос, и я ничего не могу с этим поделать.

Но если предположить, что на самом деле я не сошла с ума, то... Нет, в вампиров я не верила. Глупо вообще как-то... Верить. Верить или не верить можно в Бога, в Деда Мороза или в исполнение желаний под падающей звездой, а в вампиров никто не верит. Должно быть другое объяснение... Может быть, наркотики. Точно! Меня могли накачать наркотиками, и... Да уж, хорошенько меня "вставило". Такое и в страшном сне не приснится. А потом... По отработанной схеме: "Хочешь, девочка, еще? За второй раз платить надо." Черт! Тогда Байкер — дилер? Или очередная жертва? Наркоман? Как же я вляпалась...

Ужасно раздраженная, я понимала, что обе мои "теории" — про сумасшествие и про действие наркотиков — шиты белыми нитками, но поделать ничего не могла. Мне нужно было хоть что-нибудь, что можно было нормально объяснить. Стоп, объяснить... Мне ведь обещали все рассказать. Я повертела в руках клочок бумаги... Значит, в этом доме у них наркопритон, или что-то типа того... И что же, они так свято верят в чудодейственную силу своего наркотика, что не боятся того, что я могу пойти прямиком в милицию?

И снова — недочеты. Укус совершенно не сглаживался с теорией про наркотики. Да и то, что я вчера пережила... Глаза того парня... Не расширенные невидящие зрачки, а именно светящийся, осмысленный взгляд... К тому же, я помню, что меня укусили... Не кололи вену, не дали таблеток, а именно укусили. Ну что же это такое?

Я машинально провела ладонью по запястью, ища следы от укола. Ничего. Только... Я прижала пальцы к вене, нащупывая пульс... И метнулась к сумке, судорожно ища телефон или, на худой конец, часы. Ключи, паспорт, какое-то обезболивающее с просроченным сроком годности, очки, кошелек, салфетки, чехол для очков, пара визиток... Телефон! Дрожащими пальцами разблокировав экран, с которого мне ослепительно улыбалось самое любимое лицо на свете, несколько раз промазав, я все же нажала на иконку секундомера. Снова приложив пальцы к бьющемуся под кожей пульсу, я считала... Считала... Считала. И каждый раз за двадцать секунд получалось около четырнадцати ударов, за минуту — чуть больше сорока. И это при том, что обычно, во время сильного стресса, мое сердце отбивает под сто пятьдесят ударов в минуту.

Мысленно приказав себе не поддаваться стремительно охватывающей меня панике, я присела и, глубоко дыша, попыталась успокоиться. Сделать это было довольно-таки сложно — я все еще чувствовала миллионы кружащих вокруг меня ароматов, ощущала мельчайшее движение воздуха и вспышку света — но через несколько минут, слушая мерное биение собственного сердца в грудной клетке, я все же успокоилась настолько, насколько вообще можно было успокоиться в этой ситуации.

Удостоверившись, что я действительно спокойна, я нащупала ровные, ритмичные удары пульса и зажмурила глаза. Одинадцать. За минуту — тридцать три. Тридцать, мать его, три!

Полуживая от разрывающих меня страхов, я нервно прикусила губу и вскрикнула от неожиданной боли. Черт, это ж надо так облажаться... Я пальцем вытерла кровь с губы и подняла зеркало, упавшее, пока я искала в сумке телефон. В зеркале мое недовольное отражение, чтобы хоть как-нибудь приподнять самой себе настроение, показало самой себе язык. Я не смогла сдержать улыбку — в сочетании с взъерошенными волосами я была просто копией Эйнштейна. Но улыбка погасла, как только я начала разглядывать в зеркале прокушенную губу. Ранки там не было. Окончательно убедившись в собственном сумасшествии, я облизала губу, поморщившись от соленого вкуса крови на ней, и, внезапно почувствовав странное, некомфортное изменение в прикусе, снова вернулась к злополучному зеркальцу.

Из зеркала на меня смотрели янтарно-карие глаза с переливающейся искрами радужкой. Такие же, как и у Байкера, но чуть светлее, излучающие мягкое теплое сияние. Я едва не закричала, но вовремя сдержалась, с ужасом разглядывая собственное отражение в зеркале. Дрожа от страха, я приподняла пальцем верхнюю губу. Клыки. Острые, тонкие, не по-человечески длинные клыки. Я выронила зеркальце из рук и обхватила колени руками. Черт. Че-ерт. Что со мной? Я действительно сошла с ума? Или я сейчас нахожусь в наркотическом трансе? Или... Это все правда?.. Я была образованным и здравомыслящим человеком, поэтому хотела сразу отбросить последний вариант, но... Все как-то неправильно складывалось. Я поджала колени под себя и подняла зеркало с земли, отряхивая с него несколько налипших травинок. Ничего. Темно-каряя радужка и абсолютно ровные, человеческие зубы. Все правильно. Я просто сошла с ума.

Лучшим выходом было бы прямо сейчас пойти в больницу, сдать там кровь на наркотики и пройти какой-нибудь психологический тест, но я знала одно: меня сразу, без предисловий, объявят сумасшедшей и просто запрут в психушку, пичкая там таблетками. Я не хотела, чтобы меня так лечили. Я просто хотела быть нормальной. Я стояла на руинах собственной жизни и, держа в руках два чудом уцелевших кирпича, раз за разом соединяла их, все еще пытаясь обратить время вспять.

***

Шансов спасти одежду, к сожалению, не было, но, стерев всю грязь с лица и шеи салфетками и собрав грязные спутанные волосы в тугой пучок на голове, я выглядела... как рабочий шахты после долгой изнурительной смены. Но, по крайней мере, глаза были карими, а зубы — ровными. На первое время мне этого было вполне достаточно.

Я собрала все свои вещи, перекинула порванную сумку через плечо и захватила с собой окровавленную черную куртку, пахнущую кожей и бензином. Тщательно избегая людей, прислушиваясь к каждому шороху и вглядываясь в каждую тень, мне удалось добраться до дома незамеченной. Те несколько людей, которых я все же встретила — велосипедист и мальчик в одетой задом наперед кепке, не обратили на меня никакого внимания. В остальном улицы были пусты. Неудивительно, ведь на часах — шесть утра, а встречавшие меня при пробуждении овечки-облака превратились в тяжелые черные тучи, грозно нависающие над городом. Точно, вчера ведь обещали штормовое... Вчера. Так недавно и так давно. Какие-то жалкие шесть часов и одновременно сотни жизней назад. Вчера все было по-другому. Я... Я была другой. Целой.

Стоя на крыльце своего дома и роясь в сумке в поисках ключей, я пыталась настроить себя на оптимистичный лад, подсчитывая плюсы и минусы в сложившейся ситуации. Пока что счет /0. И явно не в мою пользу.

Открыв дверь, я встретилась с зеленым взглядом огромных рассерженных глаз. Она важно прошествовала мимо меня, изо всех сил делая вид, будто мой приход был ей безразличен. Но потом, похоже, сжалилась, и все же подошла ко мне с видом царя, снизошедшего к простому смертному. Я облегченно рассмеялась, радуясь тому, что меня простили за долгое отсутствие, и подхватила ее, с громким мурчаньем запрыгнувшую мне на руки, запуская пальцы в густую, шелковистую шерсть.

"Люси... Как же я по тебе скучала..."

Она потерлась мохнатой щекой о мое плечо и блаженно замурлыкала, но уже через секунду спрыгнула на пол и побежала во двор. Покружив у раскрытой двери, она вновь запрыгнула в дом и уставилась на меня вопрошающим взглядом. Ждет. Думает, что я пришла не одна. Надеется.

Я закрыла дверь и опустилась на корточки, поглаживая Люси за ушком. Смирившись с тем, что сегодня я вернулась одна, наглая кошка сразу же убежала на кухню, оглушительным мяуканьем призывая меня идти за ней. Скинув мокрые от росы кроссовки, я босиком прошла на кухню, оставляя за собой влажные грязные следы.