Чтение онлайн

Я закрыла глаза, а потом снова их открыла. Ничего не изменилось — сотни, тысячи мельчайших, невероятно четких деталей. Они не мельтешили, отвлекая внимание и раздражая, а переплетались, складываясь в безупречно четкую картину реальности.

Над моей головой пролетел голубь. Резкий звук хлопающих крыльев будто отрезвил меня. С поразительной ясностью я слышала шорох каждого пера птицы. И, как только я обратила на это внимание, на меня тут же накинулся целый шквал разнообразных звуков. Тихий шелест мелкого грызуна в траве, его едва слышное, трепещущее сердцебиение; переливы сотен птичьих голосов; взволнованное перешептывание разбрасываемых ветром листьев; далекий, но все равно отчетливо слышимый разговор людей, попивающих свой утренний кофе, купленный в ближайшем автомате; стремительно нарастающий, а после так же быстро убывающий рев моторов и оглушительные аккорды музыки, включенной на полную мощность, чтобы водители машин, в столь ранний час уже находящиеся в пути, могли окончательно проснуться.

И запахи... Доносящийся откуда-то издалека терпкий запах свежего кофе, горьковатая смесь духов, пота, лака для волос и еще чего-то сладкого, но не совсем разборчивого, едва уловимое переплетение запахов скошенной травы и горячей выпечки, и наконец — тонкая нить бензина и кожи, исходящая, насколько я поняла, от черной "байкерской" куртки, которую я скинула перед тем, как сесть, и которая теперь одиноко валялась на полу — молчаливое доказательство того, что вчерашний день мне не приснился.

Я сошла с ума. Определенно, как иначе это все объяснить? Допустим, что вчерашняя встреча с Байкером (мысленно я продолжала называть мужчину именно так, поскольку его настоящее имя мне было неизвестно) была реальностью, но дальше... Это определенно были галлюцинации на нервной почве. Начиная с того, что меня "укусили", и заканчивая тем, что я очнулась сегодня утром на грязном асфальте в самом центре аллеи. А Байкер... Скорее всего, это был обычный парень, которому мое больное, воспаленное событиями вчерашнего дня воображение приписало отливающие золотом глаза и прочее. А все остальное... Боль, борьба, страх... Лишь осколки разбившегося зеркала здоровой психики. Куртка... Может быть, в мужчине взыграла жалость, и он завернул меня, потерявшую сознание посреди улицы, в эту куртку, чтобы я не замерзла. В конце концов, сейчас никто не станет вызывать скорую абсолютно чужому человеку — вот он и сделал все, что смог... Хорошая теория, но слишком уж в ней много белых пятен.

Да, лучше всего было бы поверить в эту выдуманную мной историю, забыться и принять все, но я не привыкла просто так заниматься самообманом. Слишком много недочетов. Я отчетливо помнила все случившееся — боль, застрявший у меня в горле крик, мои безнадежные попытки вырваться и железную хватку его рук, неприятное чувство от соприкосновения спины с деревом, расплывающуюся по телу слабость и раскалывающуюся на тысячи частей землю под ногами. Это не могло быть сумасшествием, я действительно все помню, с поражающей четкостью ощущаю под кожей этот холод... Но ведь все сумасшедшие так говорят, верно? Еще никто из сумасшедших не признался, что все описываемые им события происходили исключительно в его голове. Вот и я так. Тихая сумасшедшая. "Это мой осенний бред — кинозал для психопата..."

И еще одна деталь... Я вижу, слышу и чувствую то, что не должна. Это что-то невообразимое... Калейдоскоп оттенков, полутонов и нюансов запаха... Как грустно осознавать, что все это — лишь плод разыгравшегося воображения. Поразительно яркий контраст и одновременно просто грубая издевка судьбы... Ну почему со мной всегда все так?

Окончательно убедившаяся в собственном сумасшествии (вообще, есть у людей такая неприятная особенность — они очень любят убеждать, неважно в чем, неважно кого, себя или других, но убеждать, наслаждаясь этим неповторимым процессом приобретения искренней веры в ложное, как опытный шулер наслаждается очередной удачно спланированной партией), я нащупала сумку, бесформенной тряпичной лужицей лежащую на асфальте у моих ног и, отработанным до автоматизма движением расстегнув заедавшую застежку-"молнию", достала оттуда маленькое серебренное зеркальце.

Насколько я поняла, моей любимой синей блузке, как и старым добрым черным джинсам, суждено провести остаток своих дней в чреве стиральной машины, куда я раз за разом буду заталкивать их в безнадежных попытках отстирать всю эту кровь и грязь, да и волосы мои сейчас явно не в лучшем состоянии, поэтому, чтобы ненароком не схлопотать себе инфаркт, лучше сейчас в зеркало не смотреться, но... Я всегда любила риск. Вернее, нет: раньше я всегда любила риск, а сейчас с меня его уже, пожалуй, хватит. Но посмотреть в зеркало все же надо. По крайней мере, я буду знать, как обстоят дела на самом деле.

Пальцы дрожали и не слушались, но у меня все-таки получилось открыть защелку на зеркальце. На самом деле, все оказалось не так уж и плохо. Спутанные грязные волосы, достойные самого Эйнштейна, бесформенной кучей оформляли явно не выспавшееся бледное лицо. Хорошо, что хотя бы синяков под глазами не было. В общем-то, довольно-таки сносно.

Мое внимание привлекли потеки крови на блузке. Если все это — лишь плод моей фантазии, то откуда тогда кровь? Похолодевшая от внезапной догадки, я повернула зеркальце так, чтобы можно было получше разглядеть плечо, и замерла, не в силах поверить своим глазам. На шее, чуть выше того места, где она переходит в плечо, отчетливо проступал след, больше всего напоминающий кошачий укус месячной давности — зажившая тоненькая ниточка шрама.

Определенно, укус, слишком широкий для кошачьего, но и не похожий на человеческий — слишком сильно отпечатались на бледной коже два верхних клыка, у человека такой формы зубов не бывает. У меня есть опыт — все руки покрыты такими мелкими, едва заметными шрамиками от острых кошачьих зубов. Но это... Ладно, даже если не принимать во внимание неестественную для тупых человеческих клыков четкость, почему полузаживший след выглядит так, будто меня укусили минимум две недели назад? Если бы не мое "новое" зрение, я бы его даже не заметила.

Черт, вот оно... Я же предположительно сумасшедшая. Я отвернулась и протерла глаза тыльной стороной руки, крепко зажмурившись и снова (который уже раз за сегодня?) моля, чтобы это оказалось лишь сном. Открыла глаза и с разрывающимся сердцем уставилась в отражающую поверхность зеркала. Тонкий белый шрам и бурые разводы засохшей крови. Не то, чтобы много крови... Но откуда-то она же взялась. Не верю, что мое сознание может выдать столько глюков одновременно. Даже я на такое не способна.

***

Я слегка подвинулась, чтобы положить зеркало обратно в сумку, и краем уха услышала тихий шелест падающей бумаги. Быстро развернувшись, смогла заметить, как нежно крутится в воздухе, падая, почти невесомый, ослепительно-белый листик. Видимо, чей-то записанный по старинке на клочке бумаги номер выпал из моей сумки, когда я искала в ней зеркало... Я словила его и, несмотря на то, что в начале хотела положить его обратно в сумку, все же передумала и аккуратно развернула. Клочок бумаги оказался наспех вырванным листком из блокнота, совершенно не похожего на мою записную книжку. Чувствуя неприятную тяжесть в груди и заранее предсказывая, что ни к чему хорошему это не приведет, я принялась вчитываться в мелкий, с резким наклоном вправо, незнакомый почерк.

«Я, честно, не знаю, что можно сюда написать, слишком все сумбурно и неправильно. Но если начать просто, без предисловий... простите меня. Пожалуйста.

Вы теперь вампир, и... черт, я действительно не знаю, как все это объяснить.