Чтение онлайн

Единственный раз удача улыбнулась ей, когда она, высвободив прижатую его телом к дереву ногу, со всей силой, таившейся в слабом женском теле, врезала по... достаточно уязвимому месту. Он зашипел, тихо выругавшись прямо ей на ухо (хоть какая-нибудь реакция!), подхватил ее одной рукой под колено, второй зафиксировав ей руки над головой, вжимая девушку в толстый ствол акации так, что она не имела ни малейшей возможности не то что оказать сопротивление — даже пошевелиться. Она должна была сразу разобрать подвох — удача на миг улыбнулась и тут же развернулась спиной, демонстративно пожимая плечами. Ей, как всегда, не везло. Закричать никак не получалось, что было не удивительно, учитывая, что его губы все еще прижимались к ее горлу. Силы покидали ее, на нее накатывала странная слабость, она тонула, захлебывалась, и не было никакой надежды на спасение. Мало-помалу сознание меркло, перед глазами проскальзывали яркие разноцветные точки, похожие на падающие ночью кометы. Это был конец. Вот так вот просто, без предупреждений. Люди часто говорят: «Так получилось». Так получилось: она просто не дошла нескольких шагов до спасительной остановки, просто не смогла вовремя убежать. Просто не успела. Столько всего не успела...

Как часто вы представляете себе свою смерть? Болезнь, нападение, убийство, авария или несчастный случай? Как вы думаете, что вы увидите последним? Склоненные над вашей кроватью обеспокоенные лица родственников или отчаянный визг шин? Бесконечное чувство падения вниз или сомкнувшуюся над головой черную пелену воды? Захлебывающуюся яростным лаем свору собак или холодное и безучастное лицо киллера? У ее смерти были бездонные светящиеся глаза, нестриженые черные волосы и странная привычка гулять ночью по парку. Да уж, если бы ей предложили придумать что-нибудь более нелепое, даже ее богатая фантазия точно не справилась бы с этим.

Она все еще барахталась, пытаясь выбраться на поверхность, оттолкнуть от себя наползавшее забытье, такое манящее, нежное... Ей нельзя! Только не отключаться... Если она потеряет сознание, это конец. Из последних отчаянных сил она попыталась сосредоточиться на чем-нибудь, на каком-то сигнале из внешнего мира, способном отвлечь и задержать ее тут. Но глаза заволокла мутная пелена, а в ушах стоял гул. Она попыталась хотя бы нащупать оборванную нить боли, все, что угодно, лишь бы остаться, но боль безнадежно затерялась в густом тумане, уступив место жуткой усталости, которая тянула ее за собой, вплетала ее в свои сети. Пыталась вспомнить лица и голоса любимых, но все они стерлись, оставив после себя удушающую, тяжелую пустоту. Ничего. Абсолютная пустота. Наверное, это и есть смерть — пустота, которую нечем заполнить.

Так зачем тогда бороться, если это все равно когда-нибудь кончится, рано или поздно? Куда мы все так спешим? Куда летят самолеты, в какую высь тянутся острые шпили мегаполисов, куда стремятся улетающие осенью птицы, куда спешим все мы? Все равно самое важное — не успеваем.

Она все еще боролась, но от нее уже ничего не зависело. Мир покачнулся, недовольный тем, что она так и не сдалась, и мягко удалился. Она потеряла сознание.

***

Если бы его спросили, он мог бы описать каждый из этих чертовых листьев в мельчайших деталях. Сколько он уже сидит здесь, на грязной помятой траве, прислонившись спиной к акации и запрокинув голову вверх, устремив невидящий, пустой взгляд на бездонное черное небо и курчавую, нависающую над ним крону дерева? Несколько секунд? Минут? Час? Два?

От неудобной позы затекла шея, ладонь, лежащую на земле, неприятно покалывали прячущиеся в траве мелкие камешки. Он опустил голову, в который раз облизал губы и наконец решился взглянуть на то, что он натворил.

Она лежала рядом, в окружении спутанной травы и редких маленьких цветочков, не успевших закрыть на ночь свои лепестки. Совсем близко... Кончики ее волос касались его колена, одна рука все еще сжата в кулак, глаза прикрыты, на лице не было страха, скорее — злость. Он не смог подавить улыбку, лишь легкое поднятие губ, неуместное в этой ситуации... Такая храбрая. Скорее всего, именно это и стало причиной того, что он не смог остановиться. Это было слишком... Жертва, которая так отчаянно, безнадежно-яростно боролась, пробуждала самые жестокие инстинкты, своим сопротивлением оттягивая такую желанную, неизбежную победу, делая ее еще слаще... Как мед, как самый лучший десерт...

Хотя, даже если бы она сдалась, он все равно не смог бы остановиться. Она застала его врасплох, а он не успел сосредоточиться, убитый ее запахом наповал. Не попробовать ее было бы грехом... Но грехом не столь сильным, как ее убийство. Если бы он мог выбирать... Но выбор есть не всегда. У него его отобрали, жестоко вырвали из рук, оставив беспомощным и безоружным, безмолвным зрителем в собственном теле. Как сквозь туман, он будто со стороны наблюдал за происходящем, не в силах ничего изменить.

Вот он медленно подкрадывается, сворачивает в сторону деревьев, обходя ее под нужным углом. Вот осторожно крадется за ней, и в мрачной, удушающей тишине аллеи ни одна веточка, ни один листок не хрустнет под его ногами. Но она все равно — удивительно! — замечает его и неуверенно отступает на шаг назад. У нее красивые, глубокие карие глаза, в них — удивление, обеспокоенность, страх, оборачивающийся гневом. Достаточно странная реакция для человека, обычно люди останавливаются на страхе. Она молчит, не бежит и не плачет, не умоляет, не кричит и не отпрыгивает назад — просто стоит. Это может быть шоком, наверное, ведь сейчас он, скорее всего, выглядит далеко не лучшим образом: дикий взгляд, напряженная поза, отливающие медью глаза. Ей еще повезло, что из-за сжатых губ она не видит клыков. Возможно, тогда она упала бы в обморок. Возможно, так было бы легче — не видеть ее глаз, не слышать крика, так и не вырвавшегося из ее губ. Она думала о чем угодно, но не о самом главном: о том, есть ли у него оружие, о его психической стабильности и принадлежности к байкерам. Это почти забавно, он никогда бы не подумал, что его волосы в сочетании с любимой кожаной курткой могут вызвать такую ассоциацию. Мотоциклами у них всегда увлекался Арчи. Как и алкоголем, азартными играми и женщинами. Его же он смог подсадить только на алкоголь и азартные игры. Хотя... Арчи и не думал останавливаться, так что у него, к сожалению, еще все впереди.

Но поведение девушки было немыслимым... Впрочем, чего он ожидал? Что она будет молиться и мысленно прощаться с родственниками? О, она понятия не имела, насколько тонкий волосок отделял ее от смерти. А даже самый толстый канат все равно когда-нибудь порвется, что уж говорить о хрупком волоске.

Он не двигался и не дышал, безуспешно пытаясь взять себя в руки и успокоиться, благо она не пыталась сбежать. Вида убегающей добычи он бы не выдержал, кинулся бы следом, схватил бы и... Черт, это будет преследовать его до скончания веков.

Она не собиралась облегчать ему задачу, задумываясь о побеге, о том, как она резко рванет, отталкиваясь от потертого серого асфальта, и, возможно, если приложит все свои силы, то успеет, успеет убежать... Хотелось рычать и рвать на себе волосы от страха и отчаянья: «Нет, пожалуйста, нет! Ты понятия не имеешь, какие титанические усилия я прилагаю, чтобы оставаться на этом самом месте. Подожди еще чуть-чуть, еще немножко, и, может быть, я совладаю с собой; может быть, я наконец-то разберусь с тем, кого ты мне напоминаешь; может быть, я позволю тебе уйти. Только не убегай, прошу...»

Неужели хоть когда-нибудь что-то шло по его плану? Нет, судьба определенно издевается над ним. Он пропустил тот момент, когда сообразительная девочка, найдя бегство слишком опасным, но так и не забросив в сторону надежду выбраться отсюда, сделала осторожный шаг назад, сопровождаемый встречным порывом обезумевшего ветра.

Кто он? Его ли это тело? А если и его, то почему мышцы сокращаются сами, неподвластные приказам обессилевшего от страха мозга? Никакого разума, только инстинкты. Кто тот незнакомец, что схватил беззащитную девушку, прижал к толстому стволу дерева и впился в ее горло? Он, возможно... В прошлом, но не сейчас, не сейчас... Наверное, ему просто снится сон, старая заезженная пластинка из прошлого, неожиданно вспыхнувшая пугающе яркими красками. Проснуться, вырваться из кошмара... Это не может быть им... не надо... пожалуйста...

Что она могла знать о страхе? Да, она боялась его, может быть, не так, как остальные, не таким безграничным, лишающим ясности, слепым ужасом, но боялась. Но это все было не то. Страх, сковывающий тебя, когда ты понимаешь, что снова можешь соскользнуть, вернуться обратно, к мутному, грязному прошлому, столько раз похороненному и вновь ожившему, снова убить в себе все то, что растил, холил и лелеял долгие годы, десятилетия... сотни лет. Снова убить.

Почему осознание того, что он не сможет остановиться, настигло его именно здесь и именно сейчас? Почему раньше все было хорошо, так непревзойденно хорошо, а сейчас, с ней, с этой неизвестной ему девушкой, вмиг стало так... Нет, не плохо... глобально. Просто глобально, как падение метеорита, взрыв звезды, авария ЧАЭС...