Чтение онлайн

Он вздохнул поглубже и на этот раз осторожно обхватил ее плечи руками. К сожалению, теперь она не могла оценить запоздалую нежность. Он наклонился, отодвигая одной рукой с плеча густые мягкие волосы, текущие между пальцев, как жидкий шелк, и, прижавшись губами к ее шее чуть повыше плеча, снова укусил, запуская в вены яд. Во рту ощутился терпкий, соленый привкус крови, и он быстро отстранился, вытирая губы тыльной стороной руки. Ее сердце билось глубоко и ровно, будто знало, что теперь от него уже ничего не зависит.

Часы настойчиво тикали, бескомпромиссно приближаясь к трем. Арчи его прикончит... Но какое это, в принципе, имеет значение? Другое дело, что, когда девушка очнется, он будет последним, чье лицо она захочет видеть. Но не может же он оставить ее здесь... И отнести домой тоже не может. Стыдно, и горько, и... стыдно. И да, она склонна выбирать: может остаться с ними, а может и уйти. Вряд ли она, конечно, захочет остаться... Но в любом случае ее ведь не прогонят, так? Если она пожелает, то сможет прийти в любое время, но настаивать нельзя. Он встал, стягивая с себя черную куртку, потом осторожно приподнял девушку, закутывая в эту самую куртку, и снова положил обратно, проследив, чтобы ее волосы и блузка избегали контакта с грязью. Отлично. Оставить ее здесь одну, конечно, не лучшая идея, но и самому оставаться с ней нельзя. Он присел рядом, и в голову пришла неожиданная мысль. Найти бы бумажку и ручку... Он протянул руку, засунув ее в карман собственной куртки и выудив оттуда ключи от машины, жвачку, несколько смятых листков бумаги и маленькую ручку. Да уж... Так и оставил бы это все здесь и потом возвращался бы? Или взломал бы собственную машину? Таскать за собой ручку на всякий пожарный он догадался, а о такой глупости — нет. Идиот.

Быстро закинув в рот мятную жвачку (не хватало еще, чтобы Арчи почувствовал запах крови), он распрямил несколько листков и выбрал наименее помятый. Писать без опоры было неудобно, но он кое-как справлялся, вырисовывая буквы на старом листке из блокнота. Слова ложились тяжело, нелепые и неправильные, железным грузом оседали на грудь. Человечество еще не придумало таких слов, которыми можно попросить прощение за... такое. Он даже не знал, как описать это.

Он снова перечитал записку, зачеркнул несколько фраз, добавил новые и все рано остался недоволен. Из второсортного ужастика их фильм превращался в тупую комедию. И главный клоун в ней — он сам. Что может быть нелепее трусливо подкинутой записки с просьбой простить за убийство?

Он поморщился. Тяжело принимать это так, но да, действительно убийство. Вот только прощения он не заслужил, да и не получит он его. Ну и поделом ему.

Он снова проверил, правильно ли написан адрес на записке, и бережно вложил ее девушке в ладонь, сжав ее пальцы на клочке бумаги. Если она придет... Нет, на такое даже надеяться нельзя. Во всяком случае, у нее будет выбор. И неважно, что по пути она может кого-нибудь убить (с этим сталкиваются все, и оградить ее от этого все равно не получится) неважно, что она может не поверить содержимому записки — у нее будет выбор. Он верил, что она будет достаточно умна, поймет, что из людей ей все равно никто не поможет, и не пойдет в милицию или куда-нибудь еще. Действительно, а свободный ли это выбор, если ей так или иначе некуда будет идти, кроме как к ним?

А если что-нибудь пойдет не так, они всегда смогут вернуться за ней. Арчи, Кристоф и Влада... Как сложно будет смотреть им в глаза, когда они узнают, что он натворил. Но они-то его простят, она — нет.

Он поднялся и в последний раз взглянул на нее. К сожалению, других вариантов не было. Он вздохнул, поежившись от холода, в одной тонкой белой футболке, и развернулся, направившись в сторону парка. Он нашел в себе силы не оборачиваться, зная, что это ничего не изменит, и через несколько секунд его фигура растворилась в густой пелене тумана.

В аллее стояла абсолютная, звенящая тишина. Ветер тревожно затих, и перестали шелестеть зеленые листья стремившихся ввысь деревьев, мелкие ночные зверьки замерли в своих норах, не пищали, не царапались и не шуршали сухой травой, напуганные появлением хищника. Только равнодушная луна, единственный свидетель преступления, освещала аллею, деревья, одинокий фонарь и молодую девушку, чье сердце еще билось.

Глава 1.

Шаги вслепую

Стріляй... Скажи, чому боїшся ти...

Зробити цей... останній крок?

Давай... Най буде так, як хочеш ти...

Я заплатив... за свій урок...

Прощай, мій Ангелок…

Давай, тисни гачок.

Океан Ельзы

Я очнулась. Где-то вдалеке испуганно стрекотала сорока, заливался нежной трелью соловей и тихонько насвистывали птицы поменьше. В воздухе пахло цветами, травой и совсем чуть-чуть — бензином. Неужели я забыла закрыть окно на ночь?

Не открывая глаз, я вытянула руку, пытаясь нащупать телефон, который должен был лежать на тумбочке, чтобы посмотреть, который сейчас час, и замерла. Вместо ожидаемой мягкой поверхности кровати я ощутила под пальцами твердый шершавый асфальт, острые края мелких камешков и пушистые комочки земли. Дыхание перехватило, и перед глазами, как картинки из старого поломанного калейдоскопа, промелькнули воспоминания событий вчерашнего дня. Утренний скандал, настойчивые телефонные звонки, судорожные сборы... Аэропорт, парень-таксист, аллея... Байкер, нападение, страх, скручивающий тело изнутри... И то, как я раз за разом падала в глубокую, бездонную пропасть.

Я сглотнула, усилием воли подавив настойчивое желание распахнуть глаза и проверить, правда ли все это, и попыталась вспомнить, что полагается делать в таких ситуациях. Ужасно хотелось убедить себя, что это был лишь сон, но против меня свидетельствовали неопровержимые улики — начиная от моих собственных воспоминаний и заканчивая мягкой землей под пальцами, ветром, свободно играющем моими волосами, теплыми солнечными лучами, нежно щекочущими мои прикрытые веки и призывающими открыть глаза и встретиться со своим страхом лицом к лицу.

Я вздохнула и открыла глаза, встретившись взглядом с глубокой синевой утреннего неба, беззастенчиво разглядывающей меня сотнями глаз-облаков, как овцы, мирно плывущих под бдительным взглядом невидимого небесного пастуха. И все. Только я — и бездонное небо, и никого больше.

Застенчивое утреннее солнце ласково поглаживало верхушки деревьев, окрашивая их в разнообразные оттенки розового, желтого и оранжевого цветов.

Я попыталась приподняться, и неожиданный приступ головокружения выбил почву из-под моих ног, вынуждая меня сесть, опираясь спиной о любезно подставленный жесткий ствол дерева. Того самого, к которому меня вчера так жестоко прижали.

Несмотря на то, что я уже приняла более-менее устойчивое положение, голова все еще кружилась, а перед глазами все мелькало и расплывалось. Но после того, как я несколько раз проморгалась, зрение мало-помалу начало возвращаться, я смогла наконец-то сфокусироваться и...

В самом конце аллеи, возле маленькой скамейки, испещренной сотнями надписей и десятки раз перекрашенной, в густой траве копошилась маленькая серая мышь. Ее розовый носик смешно подергивался, а округлые пушистые ушки чутко ловили каждый шорох. Рядом, по коре высокого раскидистого каштана спускалась божья коровка. Ворсинки на ее лапках были влажные от свежей утренней росы. От этой скамейки и этого дерева меня отделяло где-то сорок метров.