Чтение онлайн

— Зачем мучаешь? — поморщился он от громких воплей.

— Хочу знать, когда сдохнет эта тварь, — ответил Харт. Даже сейчас, будучи далеко от четверки, он хотел держать ситуацию под контролем.

— Надеюсь, она кое-кого за компанию прихватит. Все равно ведь наполовину мертвец, — понизил Таврис голос, многозначительно повел бровями.

Высочество бросил быстрый взгляд на Касмейру, которая бесстрашно стояла на самом краю, взволнованно приложив ладонь к груди. Что же… Таврис не слепой. Было понятно — ложь Харта относительно чувств девушки к некроманту продержится недолго.

— Не советовал бы играть с такими словами, — так же тихо ответил Третий. — Вода влюбчива, а вот огонь нет. Один Девятиликий знает, сможет ли твоя дочь отдать сердце другому. Ты же не будешь ее неволить за нелюбимого идти. Хотел бы — давно уже замуж выдал.

Таврис яростно выпустил воздух сквозь зубы, глянул так, что стало понятно — Харт ударил по больному.

Земля под ногами снова дрогнула, мелко затряслась, следом раздался грохот от обрушивающихся склонов. На головы посыпался песок, полетели камни, и Харт поспешил распорядиться укрепить их площадку и выставить щиты.

А потом ветер резко потеплел, принеся с собой знакомую до боли волну запахов. Огневики застыли, неверяще прислушиваясь к себе. Фаттарцы недоуменно переглядывались. Затих бывший жрец, перестав рваться вниз.

Харт прикрыл глаза, с наслаждением втягивая в себя запахи пепла и гари, покатал появившийся на языке металлический привкус. Руки вдруг затряслись. Глаза защипало. Он вспомнил, с каким восхищением рассказывал Фильярг о рождении источника на Шакри-нару: «Словно еще раз стал отцом, брат», добавляя с нежностью: «Хоть и малыш, но бойкий! Едва нам зад не подпалил».

И вот сейчас на его глазах рождалось настоящее чудо. Судя по багровеющему небу, по проскальзывающим в облаках молниям, по трясущейся земле — малыш рождался гигантом.

— У меня получилось! — за спиной радостно заорал кто-то из парней.

Харту даже оборачиваться не нужно было, чтобы узнать, что там случилось. Улыбка тронула пересохшие губы. Он медленно поднял руку, раскрыл ладонь, призвал стихию — и крохотный, еще слабый огонек, ласкаясь, заиграл на коже — он тоже был рад вернуться к хозяину.

Харт моргнул — мир внезапно поплыл перед глазами.

«Твоя дочь тоже будет любить сладкое».

Скорей бы домой! Обнять жену, прижать к себе и… Нет, он не станет ее обнадеживать, пусть все идет своим чередом: огонек за огоньком.

— Собираемся, — отдал он приказ, и парни ответили восторженным ревом.

— Сработало! — артефакторша, не стесняясь, вытирала глаза пыльным рукавом, отчего ее лицо стало полосатым.

— Его высочество не верил, что получится. Говорил: мы на воздух взлетим. Нестабильность магического фона сломает защитный контур артефакта, а плотно ужатая в твердую структуру стихия…

Харт прислушался.

— Может резко дестабилизироваться при активации.

Он нервно сглотнул, повернулся всем корпусом к девчонке и уточнил осипшим голосом:

— Вы что, притащили сюда стихию?

— Самый верный способ создать источник, — пожала плечами Рована, шмыгнула носом и пояснила: — За столько лет тут вряд ли сохранились бы какие-то следы прежних источников, а на пустом месте простая активация силой не сработала бы. Так что мы рассматривали разные варианты. Подозревали — нечто блокирует возвращение стихий, иначе те давно бы уже вернулись, как только прошла нестабильность фона.

— Но та не уходила, — мертвым голосом произнес Харт, с трудом осознавая, что все это время главной угрозой были не мертвые и не жрецы, а вот эта мелочь с грязным лицом и покрасневшими от слез глазами.

Он поймал мерцающий в них фанатичный огонек и сам с себя разозлился. Жыргхва, как мог пропустить такое?! Вернется, не посмотрит на старшинство — Первому башку открутит. Вырастил себе смену, которая учителя переплюнет. Кайлес в юбке. Авантюризм и мозги — страшное сочетание. Наверняка, при себе носила столь ценный артефакт. Спала с ним… Пепел артефакторики!

— Мы считаем, что при падении небесного тела разлом возник не только на земле, но и в пространстве. Из него к нам могло проникнуть нечто и заблокировать собой прореху так, что та никак не могла затянуться. Отсюда и нестабильность: миры с разной магической наполненностью нельзя стабилизировать.

Харт глянул на девчушку с почти ненавистью. Он уже не мог беззаботно восторгаться рождением источника, понимая, чем именно они рисковали все это время…

— Да не переживайте вы так, ваше высочество, — Рована, наконец, заметила его состояние. — Мы приняли меры предосторожности. Артефактов было два. Один — активатор — получил Шильярд. Второй — наполнитель — хранился у меня.

Меры они приняли, — с тоскливым раздражением подумал Харт. Какие меры, когда никто из них не мог знать, как поведет себя артефакт на мертвом материке? Что станет с кусочком стихии, заключенном в камне? Экспериментаторы, пожри их пепел! Вот почему Первый так настаивал на том, чтобы он взял с собой его ученицу…

— Вон они! — раздался радостный крик, и Харт, забывая про артефакты и Первого, прислонил ладонь к глазам. Выругался — отвык от магии. Создал увеличительную линзу. Та показала три точки, стремительно отдаляющиеся от центра. Две силуэтами напоминали вальшгасов, третья плохо опознавалась. Пепел с ней. После познакомятся.

— Выдвигаемся, — скомандовал Харт. — Идем наверх по парам: фаттарец — асмасец. В цепочке шесть пар. Таврис, — он обратил предупреждающий взгляд на капитана, — тебя это тоже касается. Не до позерства сейчас.

Такиец глянул на осыпающийся и дрожащий, словно в горячке, склон, пожевал губу и кивнул, соглашаясь.

Харт, конечно, рисковал с подъемом, но ему не хотелось терять время, дожидаясь, пока вальшгасы поднимутся севернее, а потом, уставшие и измотанные, будут перевозить их наверх. Справятся как-нибудь сами. Да и рядом с пробуждающимся источником, у них больше возможностей.

Часть вещей пришлось бросить, остальные поделили среди мужчин.

— Первой пойду, — внезапно заявила артефакторша, еще и пролезла вперед, нагло отодвинув Харта с пути. Тот от неожиданности даже возмутиться не успел, а девчонка достала из сумки, с которой никогда не расставалась, мешочек, вытряхнула на ладонь россыпь чего-то мелкого и кинула с размаху на склон. На каменно-песчаных потеках вспыхнула ярким светом сетка, вплавляясь вглубь.

Рована махнула кому-то рукой…

— Извините, — мимо опешившего Харта протиснулась Касмейра. Девушка содрала с руки жемчужный браслет. Мгновенье — и на ее ладони сверкали ледяные штыри.