Чтение онлайн

Александр медленно поднял глаза. Лицо его превратилось в маску.

– Ты забываешься, щенок, - процедил он, и в голосе зазвучал металл.
– Одно моё слово и ты по миру пойдёшь. Без счетов, без связей, без имени. Думаешь, нужен ей будешь такой? Ободранный и бесполезный?

– Не пойдёт, - вдруг подал голос Анри.

Клим вздрогнул и обернулся. Анри сидел всё в той же расслабленной позе, но взгляд был направлен в упор на отца. Впервые за вечер в нём не было насмешки, только холодный расчёт.

– О чём ты бредишь?
– рявкнул Александр.

– О том, отец, что если ты забыл, дед оставил наследство лично мне. В обход тебя. И там достаточно нулей, чтобы нам с Климом хватило на пару жизней.

Клим в шоке уставился на брата. Он знал о наследстве, но Анри всегда трясся над своими деньгами, используя их только для своих прихотей.

– Вы что, взбунтоваться решили?
– голос отца стал пугающе тихим.

– Мы просто даём тебе понять, - Клим оперся руками о стол, нависая над отцом, - что время твоих диктаторских замашек вышло.

Александр Зарницкий медленно встал. Его аура ярости была почти физически ощутимой, казалось, стены комнаты начали сжиматься. Он окинул сыновей взглядом, полным такой ненависти, будто видел перед собой заклятых врагов.

– Вы пожалеете об этом дне, - бросил он, развернулся и вышел, с грохотом захлопнув дверь.

В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина.

Клим медленно опустился в кресло, потирая виски. Головная боль не унималась, но внутри стало странно пусто и легко.

– Ты заступился за меня, - Клим нарушил молчание, не глядя на брата.
– Первый раз в жизни. Зачем?

Анри усмехнулся, поднялся и подошёл к бару, чтобы обновить виски.

– Потому что ты не молчал сегодня с этим своим отсутствующим видом, как обычно. У тебя реально подгорело, из-за детки Николь. Видимо, она и правда хорошо на тебя влияет, раз ты отрастил яйца, чтобы вякнуть на старика.

Анри допил бокал одним глотком и направился к выходу. У двери он остановился.

– Если бы ты не закрывался в своей скорлупе, а спорил с ним раньше, то давно бы узнал, что в этой гребаной семье я всегда на твоей стороне.

Он бросил короткий взгляд через плечо.

– Удачной дороги, брат.

Про Анри вышла отдельная история)))

Приглашаю Вас)

Обречена на меня

Я, та самая злодейка, которую в любой истории ненавидят. Та, что ломает правила, ломает людей и всегда выходит сухой из воды, оставляя за собой пепел чужих жизней. Я думала, Москва станет моей новой территорией. Пока не перешла дорогу тому, кого трогать не следовало.

Анри Зарницкий. Он сидел на байке, весь в чёрной коже, и смотрел на меня так, будто я уже стояла перед ним на коленях.

– Иди сюда, - бросил он низким, ленивым голосом, от которого внутри всё перевернулось.

Я растоптала его подружку, самопровозглашенную королеву тусовки, прямо у него на глазах. Праздновала триумф, не зная, что за это унижение Анри выставит мне счёт, который я не смогу оплатить деньгами. Теперь я должна. Обязана. Принадлежу ему.

Меня выворачивает от ярости, когда его пальцы до боли сжимают мой затылок, заставляя смотреть снизу вверх. Я хочу вцепиться ему в горло каждый раз, когда он обращается со мной как с вещью. Но когда он наклоняется и хрипло шепчет:

– Скажи это, - моя гордость ломается, а тело предаёт.

– Я всё поняла, Анри - шепчу я, глядя в его дьявольские глаза, чувствуя, как горят щёки от стыда и желания.
– Буду делать всё, что ты скажешь. Потому что думала, что самая умная, а оказалась просто твоей игрушкой.

Он улыбается медленно, хищно. И я понимаю, это не конец. Это начало моего падения.

? Противостояние характеров. Дерзкая героиня, которая не признает авторитетов, против опытного манипулятора, решившего приручить дикую кошку.

?Унизительная зависимость. Когда ты ненавидишь каждое его слово, но твое тело плавится от его приказов.

? Вайб от ненависти до одержимости. Ночные гонки, закрытые клубы Москвы и падение, от которого захватывает дух.

Мы вернулись в Атлас ранним утром четырнадцатого января. Автобус въехал в чёрные кованые ворота. Всё вокруг казалось нереальным, слишком белым, слишком тихим, слишком знакомым.

Я вышла первой.

Холод ударил в лицо. Здесь он всегда был особенным, не просто кусал кожу, а проникал внутрь и оставался там, как напоминание, что в Атласе ничего не происходит случайно. Всё под контролем. Всё просчитано.

Снег хрустнул под ботинками, когда я спустилась со ступенек. Я остановилась у входа в жилой корпус и на секунду закрыла глаза.

Я вернулась.

Не сломленной. Не победительницей. Просто вернулась, с браслетом на запястье, который Клим надел мне в Москве, и с ощущением, что внутри меня теперь две девушки, которые ненавидят друг друга.

Одна помнит каждое его слово. Каждую насмешку. Каждую секунду, когда он смотрел на меня сверху вниз и говорил:

– Ты, пустышка.

Та, которая до сих пор просыпается по ночам с привкусом унижения на языке и хочет вырвать ему сердце.

Вторая просыпается и тянется рукой к пустому месту рядом, словно там должен лежать он. Вторая чувствует, как замирает дыхание, когда вспоминает его запах у своей шеи. Его пальцы на своей талии. Его голос, когда он шептал:

– Ты моя.

И первая ненавидит вторую за слабость.

Я услышала знакомые шаги за спиной.

Я даже не обернулась. Я и так знала, кто это.

Клим вышел следом.

Он не отстал ни на шаг.

Мы пошли к зданию вместе молча, слишком близко. Я чувствовала тепло его плеча даже через пальто. Он не брал меня за руку, не касался на виду у всех, но его присутствие было почти физическим.

Мы вошли в длинный стеклянный переход к жилому крылу. Под потолком глухо гудели лампы. Наши шаги эхом разносились по пустому коридору, его и мои. В унисон.