Чтение онлайн

Тревога.

Эйран резко обернулся.

В коридоре раздались быстрые шаги. Тавин распахнул дверь.

— Драммонт исчез.

На секунду все замерло.

Потом браслет на моей руке обжег так сильно, что я вскрикнула впервые за все утро.

Далеко, за стенами дворца, северная башня погасла.

Не дрогнула.

Не потемнела.

Погасла.

И в наступившей тишине я поняла: совет был только отвлечением.

Расторжение начали без нас.

Северная башня погасла без грома.

Наверное, я всегда думала, что если одна из семи башен Лирассена когда-нибудь потухнет, город закричит сразу. Камни треснут. Драконы взмоют в небо. Люди выбегут на улицы, глядя вверх, и поймут, что привычный порядок мира только что дал трещину.

Но сначала была тишина.

Короткая, неправильная, почти приличная.

Потом во дворце сорвались колокола.

Один за другим. Северный двор. Внутренняя стража. Башенные посты. Храмовая галерея. Их удары наложились друг на друга, и южные покои, где еще пахло лекарствами, мокрой шерстью и слабым активатором клятвы, вдруг стали слишком тесными для всех нас.

Я стояла у кровати Виверны и держалась за спинку кресла левой рукой.

Правая горела.

Не болела — именно горела, хотя огня не было. Браслет впился в кожу под повязкой, храмовая нить Агаты лопнула, как старая нитка, и от запястья к плечу пошла такая сухая боль, будто кто-то медленно вытягивал из меня пепельное пламя через кость.

Виверна приподнялась на локте.

— Что происходит?

Ее голос был испуганным, но в нем не было игры. Слишком много сил ушло на правду, которую она только что произнесла.

Эйран уже был у двери.

— Тавин, северное крыло перекрыть. Никого к башне без моего приказа.

— Драммонт ушел через архивный ход, — быстро сказал Тавин. — Стража нашла пустую комнату и снятую печать. У него было не меньше получаса.

— Кто видел?

— Никто из тех, кто признается.

— Найти.

— Уже ищут.

Они говорили коротко, как на поле боя. Я слышала каждое слово, но смысл скользил сквозь боль.

Драммонт исчез.

Северная башня погасла.

Расторжение начали без нас.

Нет. Не расторжение в храме, с документами, свидетелями и красивыми словами. Это было хуже. Кто-то попытался разорвать магическую основу брака через старый контур Сольвейн и архивную привязку. Не спрашивая меня, не спрашивая Эйрана, не спрашивая даже Виверну, которую привезли как живой ключ.

Все снова делали правильно с точки зрения тех, кто стоял у документов.

Женщин используют. Печати принимают. Башни молчат, пока не поздно.

А потом все удивляются цене.

Агата резко взяла меня за левое запястье.

— Сэйра, смотрите на меня.

Я попыталась.

Ее лицо расплывалось.

— Не уходите в печать. Слышите? Не тянитесь к северной башне.

— Она тянет сама.

— Я знаю. Но если вы ответите сейчас, Драммонт получит то, что хочет.

— Что?

— Вас выдернет из брачного контура силой.

Эйран обернулся.

— Что это значит?

Агата не отпустила мою руку.

— Он активировал расторжение через архивную копию договора. Если Сэйра сейчас попытается стабилизировать северную башню своим даром, печать примет ее боль как согласие на окончательное изъятие.

Какое красивое слово.

Изъятие.

Можно подумать, речь о вещи, которую кладут в ящик после использования.

— А если не попытаюсь? — спросила я.

Голос был тихий, хриплый.

Агата посмотрела на Эйрана.

— Тогда северная башня останется погашенной. Начнутся сбои в северном секторе города. У драконов Тальгардов — приступы. К утру Драммонт сможет заявить, что брак уже магически разрушен, а дар Сэйры неспособен удерживать систему.

— То есть оба пути ведут туда, куда он хочет, — сказал Тавин.

— Если мы будем действовать так, как он рассчитывал, да.

Эйран подошел ко мне.

Не схватил. Не приказал. Встал рядом, закрывая от комнаты половиной плеча, будто остальные могли увидеть слишком много моего лица.

— Что нужно?

Агата ответила:

— Время. И доступ к исходной печати в храме Семигорья.

— Сколько времени?

— До рассвета.

Тишина после этих слов была тяжелее колоколов.

До рассвета.

Если до рассвета не закрыть расторжение, мой дар либо вырвут из брака, либо объявят опасным и исчерпанным. В обоих случаях совет получит нужное: меня можно будет убрать законно. С благодарностью. С содержанием. С домом у моря. С уважением к моей выдержке.

Виверна села на кровати, побледнев до прозрачности.

— Это из-за меня.

Никто не ответил сразу.

Не потому что она была полностью права.

Потому что была не полностью неправа.

Леди Аурика стояла у стены с таким лицом, будто постарела за несколько минут. Ее слезы исчезли. Остался страх. Не придворный. Настоящий.

— Я не знала, — прошептала она. — Орис сказал, что это вернет ей память.

Эйран повернулся к ней.

Я никогда не видела его таким.

Злость в нем не вспыхивала. Она становилась холодом.

— Вы давали Виверне активатор клятвы, не сообщив лекарю и храму.

— Я хотела помочь.

— Вы помогли Драммонту открыть башню.

Она прижала руку к губам.

— Эйран...

— Молчите.

Одно слово.

Леди Аурика замолчала.

Еще вчера она резала меня мягкими словами в моих же покоях. Сейчас стояла перед ним, лишенная шелка, возраста и родового достоинства. Просто женщина, которая хотела вернуть свою племянницу и не заметила, как стала частью чужого преступления.

Я могла бы почувствовать удовлетворение.

Не почувствовала.

Слишком дорого обошлось.

— Ее нельзя оставлять здесь, — сказала Агата, кивнув на Виверну. — Клятва еще активна. Если Драммонт даст второй импульс, она снова пойдет туда, куда ему нужно.

— Я не пойду, — прошептала Виверна.

Агата посмотрела на нее жестко.

— Вашего желания может быть недостаточно.

Виверна опустила глаза.

Эйран принял решение быстро:

— Тавин, забери Виверну в нижнюю храмовую комнату. Две стражницы пограничного крыла, Агата поставит печати. Леди Аурику отдельно, под охраной, без доступа к племяннице, пока не даст письменные показания.