Чтение онлайн

Впервые за все дни ее возвращения я увидела в ней не расчет и не красивую слабость, а настоящий страх. Не передо мной. Перед тем, что двигалось внутри нее и заставляло делать шаги, которые она потом не могла объяснить.

Это не отменяло того, что она вошла в мои покои.

Но делало происходящее хуже.

Если она контролировала себя — она враг.

Если нет — ею управляли.

И в обоих случаях кто-то уже умел открывать мои двери ее рукой.

— Сядьте, — сказала я.

— Что?

— Сядьте в кресло. Руки держите на виду.

Она хотела возразить, но посмотрела на мое лицо и подчинилась.

Хорошо.

Я дернула шнур звонка.

Через несколько мгновений в коридоре послышались шаги. Быстрые. Не Нелла. Марта.

Дверь открылась почти сразу.

Марта вошла в комнату с подсвечником и замерла.

Виверна в кресле. Я у кровати. Открытая дверь. Брачный ключ на полу между нами — Виверна выронила его, когда садилась.

Лицо Марты стало каменным.

— Позвать стражу, госпожа?

— Настоятельницу Шаэль. И канцлера. Сначала их.

Марта не задала ни одного вопроса.

— Да, госпожа.

— И никого из Сольвейнов.

Она кивнула и вышла.

Виверна сжала руки на коленях.

— Леди Аурика должна знать, если...

— Леди Аурика узнает достаточно быстро. Но не раньше Агаты.

— Вы не доверяете ей.

— Я не доверяю никому, кто считает мои комнаты частью вашего лечения.

Она опустила голову.

— Я правда не хотела.

Я смотрела на ее тонкие пальцы, на синеватые вены под светлой кожей, на перстень Сольвейнов. Рука, державшая ключ, дрожала.

— Возможно.

Она подняла глаза.

— Вы мне верите?

— Нет. Но допускаю, что вы сейчас тоже не знаете всей правды.

Это было самое честное, что я могла дать.

Эйран пришел раньше Агаты.

Вошел без стука, в темном халате поверх ночной рубашки, с распущенными волосами и таким лицом, что стража, если бы стояла в коридоре, сама отступила бы на три шага. Он увидел меня. Потом Виверну. Потом ключ на полу.

В комнате стало тесно.

— Что произошло?

Вопрос был короткий.

Не “что она сделала”. Не “что ты сделала”. Просто — что произошло.

Я оценила это. Не вслух.

— Госпожа Сольвейн вошла в мои покои до рассвета. С брачным ключом, который хранился в восточной гостиной. Утверждает, что не помнит, как взяла его и зачем пришла.

Эйран перевел взгляд на Виверну.

— Это правда?

Она побледнела.

— Я помню коридор. Не все. Я... Эйран, я не хотела.

Как легко она произнесла его имя.

Без титула. Без осторожности. Так, будто имела право на него до всех договоров.

Я отвернулась к окну.

Не из ревности.

Или не только из нее.

Эйран подошел к креслу, но не слишком близко.

— Что последнее ты помнишь ясно?

Виверна обхватила себя руками.

— Южные покои. Леди Аурика сидела у меня, потом ушла. Я выпила настой лекаря. Легла. Потом... темнота. Мне казалось, что кто-то зовет меня домой. Не словами. Просто... я должна была идти.

Агата вошла на последних словах.

В отличие от Эйрана, она была полностью одета. Как будто вообще не ложилась. В руках — дорожная сумка с храмовыми инструментами.

— Никто ничего не трогает, — сказала она сразу.

Потом увидела ключ.

— Особенно это.

Она закрыла дверь, поставила печать тишины на косяк и подошла к Виверне.

— Руку.

Виверна замешкалась.

Агата посмотрела так, что даже драконы в храме, наверное, не спорили.

— Руку, госпожа Сольвейн.

Виверна протянула ладонь.

Агата коснулась ее запястья двумя пальцами, потом достала маленькую серебряную пластину и провела над кожей. Пластина потемнела по краю.

Эйран сжал кулак.

— Клятва?

— Да. Активная.

— Кто активировал?

— Не скажу без проверки. Но не сама Виверна.

Виверна закрыла лицо руками.

— Боги...

Я не шелохнулась.

Сочувствие поднялось во мне тяжело, с сопротивлением. Его было не так много, как должно быть у хорошей женщины. Наверное, я устала быть хорошей.

Агата подошла к ключу. Не поднимая, провела над ним другой пластиной. Та не просто потемнела — на ней выступила тонкая черная линия.

— Архивная привязка, — сказала она.

— Драммонт, — произнес Эйран.

Агата не подтвердила и не опровергла.

— Ключ использовали как якорь. Кто-то связал старую помолвочную линию Сольвейн с вещью из восточных покоев. Для клятвы это могло выглядеть как приказ: вернуться в место, закрепленное за Виверной.

— За Виверной? — спросила я.

Агата подняла глаза.

Я уже знала ответ, но хотела, чтобы его услышали все.

— До вашего брака восточные покои были записаны в брачный перечень Сольвейн.

Я рассмеялась.

Тихо.

Некрасиво.

Виверна вздрогнула.

Эйран посмотрел на меня с болью, которую раньше я бы пожалела.

— Простите, — сказала я. — Просто удивительно, как в этом доме все мое сначала было чьим-то чужим, а потом мне еще объясняли, что я слишком чувствительна.

Эйран побледнел.

— Я не знал о перечне.

Я подняла руку.

— Не надо. Правда. Я больше не могу слышать это слово до завтрака.

Он закрыл рот.

Агата между тем осторожно подняла ключ щипцами и положила в серебряную чашу.

— Это доказательство. Его нужно сохранить.

— Совет утром, — сказал Эйран.

— Тем более.

Виверна тихо спросила:

— Что со мной будет?

Вопрос был обращен к нему. Конечно.

Эйран посмотрел на Агату.

— Ее нужно изолировать от старых контуров. Южное крыло, храмовая печать на двери, никаких личных вещей из восточных покоев, никаких посещений без свидетелей.