Чтение онлайн

— Он видел? — спросила Марта.

— Да.

— И?

Я посмотрела на забинтованное запястье.

— Сказал, что не знал.

Марта затянула узел чуть резче, чем нужно.

— Мужчины в этом доме часто не знают того, что им не хочется видеть.

Я почти улыбнулась.

— Осторожнее, Марта. За такие слова вас могут уволить.

— Пусть попробуют. Кто-то должен стирать их кровь с простыней.

Мы обе замолчали.

Потом она сказала тише:

— Госпожа, вы не железная.

— Знаю.

— Нет, не знаете. Железо хотя бы куют с перерывами.

Я закрыла глаза.

От усталости хотелось не плакать, а просто лечь на каменный пол и поспать десять лет. Но через час ужин с представителями восточных родов. Потом проверка писем. Потом ответ государю по выплатам. Потом, возможно, новая дрожь печати.

— Помогите мне с волосами, — сказала я. — Они растрепались.

Марта посмотрела так, будто хотела возразить, но не стала.

Правильно. В доме Тальгардов волосы жены канцлера должны лежать аккуратно, даже если под рукавом свежая повязка.

На ужине я сидела слева от Эйрана и улыбалась ровно столько, сколько требовалось. Лорд Драммонт рассказывал государеву посланнику о важности архивной точности. Леди Аурика Сольвейн вспоминала северные сады, где Виверна в детстве любила читать у воды. Кто-то осторожно произнес, что память о погибших иногда возвращается в неожиданных знаках.

Эйран почти не ел.

Один раз его взгляд опустился на мой рукав.

Я сделала вид, что не заметила.

После ужина, уже в коридоре, он подошел ко мне.

— Сэйра.

Я остановилась.

Вокруг были люди, но достаточно далеко. Он мог сказать что-то вежливое, безопасное. Например, поблагодарить за помощь при приступе. Или спросить, нужна ли мне карета завтра в храм. Или снова пообещать разобраться.

Он сказал:

— Сегодня Драммонт получил сообщение с северной границы.

Я ждала.

— Нашли женщину, которая утверждает, что она Виверна Сольвейн.

Воздух будто стал холоднее.

Я не сразу поняла, что сжала пальцы. Под повязкой дернулся ожог.

Конечно.

Вот почему Драммонт заговорил о временной пользе брака именно сегодня.

Вот почему леди Аурика улыбалась за ужином так мягко.

Вот почему северная печать дрогнула утром, словно кто-то заранее проверял, насколько крепко я еще держу место, которое никогда не было моим.

Я посмотрела на Эйрана.

На его спокойное лицо. На усталость в уголках глаз. На то, как он ждал моей реакции и, кажется, сам не знал, какую реакцию хочет увидеть.

— Живая? — спросила я.

— Похоже на то.

Похоже.

Одно слово, и три года моей жизни стали тонкими, как бумага.

Я кивнула.

— Тогда вам придется встретить ее достойно.

Он чуть нахмурился.

— Это все, что вы скажете?

Нет.

Не все.

Я хотела сказать: а меня вы встретили достойно, когда я пришла в платье, сшитое для нее?

Хотела спросить: если она настоящая, кто тогда я?

Хотела показать руку и сказать: ваша исчезнувшая невеста возвращается в дом, который три года стоял на моей крови.

Но вокруг были стены Тальгардов, слуги, советники, невидимые уши двора. А я слишком хорошо знала, как быстро женская боль превращают в придворную слабость.

Поэтому я сказала только:

— Вы же канцлер, Эйран. Вы всегда знаете, как поступить правильно.

Его лицо стало жестче.

— Сэйра...

— Доброй ночи, ваше светлость.

Я ушла первая.

В своих покоях я долго не зажигала лампы. Сидела у окна в темноте и смотрела на семь башен Лирассена.

Все семь горели.

Пока горели.

Брачный браслет на руке был теплым, почти ласковым, если не знать, что под ним скрыто. На повязке проступило маленькое серое пятно. Не кровь. Пепел.

Где-то на северной границе женщина с именем Виверны Сольвейн возвращалась к мужчине, для которого когда-то шили мое свадебное платье.

А я сидела в ее комнатах, с ее лилиями, под фамилией ее жениха.

И впервые за три года позволила себе подумать не о долге.

Не о башнях.

Не о доме Лиорданов и не о доме Тальгардов.

О себе.

Если настоящая вернулась, значит, запасной скоро укажут место.

И, может быть, в этот раз я не стану ждать, пока меня туда поставят.

Утром в мои покои снова принесли лилии.

Я стояла у письменного стола, проверяла список приглашенных на обед с восточными послами и сначала даже не повернулась. Услышала только осторожный шорох юбки, тихий стук вазы о мраморную столешницу и короткую паузу — ту самую, когда служанка ждала, скажу ли я что-нибудь.

Не сказала.

Запах цветов постепенно заполнил комнату. Сладкий, тяжелый, белый. У лилий был запах чистоты, которую слишком долго держали взаперти.

— Оставить здесь, госпожа? — спросила девушка.

Я подняла глаза.

Служанку звали Нелла. Ей было лет шестнадцать, не больше. Тонкие запястья, рыжеватые волосы под чепцом, испуганная привычка не смотреть прямо. Она появилась в доме Тальгардов прошлой зимой и до сих пор вздрагивала, когда в коридоре проходил кто-то из драконьей стражи.

Я посмотрела на вазу.

Белые лилии с едва заметной серебристой пыльцой. Такие выращивали в оранжереях Сольвейнов. Не у нас. Не в доме Лиорданов. И даже не у Тальгардов до помолвки Эйрана с Виверной.

— Кто распорядился заменить цветы? — спросила я.

Нелла быстро опустила глаза.

— Управляющий, госпожа. Как каждое утро.

— Я просила розмарин.

— Да, госпожа.

— И?

Она сжала пальцы на переднике.

— Управляющий сказал, что в брачных покоях сохраняется прежний порядок.