Чтение онлайн

— Тогда у вас плохо получается, — сказала я.

Марта, стоявшая у двери, кашлянула. Кажется, чтобы скрыть что-то похожее на смешок.

Леди Аурика посмотрела на нее холодно, потом снова на меня.

— Я понимаю, вам трудно. Но нужно думать о нем.

Я знала, кого она имеет в виду.

Не о государстве. Не о раненой женщине. Не о башнях.

О нем.

Об Эйране.

— Я думаю о нем три года, леди Аурика.

Она чуть склонила голову.

— Именно поэтому надеюсь, что вы не станете усложнять ему и без того тяжелое время.

Я сделала шаг к ней.

Не резко. Спокойно.

— Не волнуйтесь. Я не усложняю жизнь мужчинам, которые умеют принимать решения. Я только перестала делать вид, что эти решения не касаются меня.

Ее лицо стало жестким.

На миг. Потом снова мягким.

— Вы изменились.

— Нет. Просто теперь вы слушаете.

Это было лишнее.

Я поняла сразу.

Но не пожалела.

Леди Аурика попрощалась почти ласково и ушла. Женщины Сольвейн поспешили за ней, унося с собой будущие слухи. К вечеру весь двор будет знать, что запасная жена канцлера стала резкой. Что бедняжка Сэйра плохо переносит возвращение Виверны. Что ревность заставляет даже тихих женщин забывать приличия.

Марта закрыла дверь.

— Простите, госпожа, но это было прекрасно.

Я села на край стула.

— Это было глупо.

— Иногда глупость нужна, чтобы не задохнуться.

— При дворе за нее платят.

— Вы и так платите. Можно хоть иногда за свое удовольствие.

Я посмотрела на нее и впервые за день улыбнулась по-настоящему.

Ненадолго.

Потом браслет снова стал теплым.

Не резко. Не как при приступе. Иначе. Глубже. Тише.

Я подняла руку.

— Что? — спросила Марта.

— Не знаю.

Тепло шло не от северной башни. Не от крови Эйрана. Связь тянулась в другую сторону, через город, через камень, через какие-то старые линии брачного обряда, которых я не чувствовала раньше.

Словно кто-то очень далеко коснулся второй половины печати.

Я встала.

— Где сейчас канцлер?

— В архивном кабинете, кажется.

Конечно.

С письмом.

С серебряной печатью.

Я пошла туда быстро, почти не замечая дороги. Браслет нагревался с каждым шагом. Не больно, но настойчиво. Пепельное пламя под кожей отзывалось тревогой.

У дверей архивного кабинета стража попыталась остановить меня.

— Его светлость просил не беспокоить.

— Отойдите.

Они переглянулись.

Обычно я так не говорила.

Один из них все же открыл дверь.

Эйран был внутри не один. С ним стояли Драммонт и Агата Шаэль. На столе лежало письмо, перстень Сольвейн, узкая серебряная лента и маленькая стеклянная капсула с темной каплей крови.

Агата держала мою брачную запись.

Я узнала ее сразу по темному золотому краю.

— Что происходит? — спросила я.

Эйран резко повернулся.

— Сэйра, тебе не следовало...

— Что происходит?

Агата посмотрела на мою руку.

— Вы почувствовали отклик.

Не вопрос.

Я подошла ближе.

— Что это за кровь?

Драммонт сложил руки перед собой.

— Образец, присланный с границы. Предварительный. Нестабильный, конечно, но достаточный для проверки рода.

— И?

Агата ответила раньше него:

— Кровь действительно связана с домом Сольвейн.

В комнате стало тихо.

Я посмотрела на капсулу.

Темная капля внутри не двигалась. Просто кровь. Никаких голосов, никаких знаков, никаких чудес. Но моя брачная печать отзывалась на нее так, будто рядом открыли старую дверь.

— Почему реагирует мой браслет? — спросила я.

Агата медленно закрыла брачную запись.

— Потому что ваш обряд проводился на месте незавершенного обряда Виверны Сольвейн.

Я не сразу поняла.

Или не захотела понять.

— Объясните.

Эйран смотрел на Агату так, будто тоже слышал это впервые. Но я уже не знала, чему верить.

Настоятельница положила ладонь на папку.

— Помолвочная печать дома Тальгард и дома Сольвейн была открыта до исчезновения Виверны. Ее не завершили браком, но след остался в родовом контуре. Когда ваш брак заключали срочно, контур не очистили полностью.

Я почувствовала, как холод поднимается от пола к коленям.

Не магия.

Просто тело наконец поняло то, что разум еще пытался оформить словами.

— То есть мой брак вписали поверх ее?

Агата молчала.

Молчание иногда честнее ответа.

Я повернулась к Эйрану.

— Вы знали?

— Нет.

Снова.

Я посмотрела на него, и это “нет” уже не ранило так остро. Наверное, потому что во мне стало пусто.

— Удобное слово, — сказала я.

Он сделал шаг ко мне.

— Сэйра.

— Не сейчас.

Драммонт мягко вмешался:

— Госпожа, подобные технические подробности обрядов часто не сообщаются супругам, чтобы не создавать лишней тревоги. Ваш брак полностью законен.

Я повернулась к нему.

— Как успокоительно.

— Я понимаю, это может показаться неприятным.

— Неприятно — это когда утром приносят лилии, которые ты не любишь. А когда твою жизнь вписывают поверх чужой незавершенной печати и три года называют это браком, для этого нужно другое слово.

Он чуть склонил голову.

— Вы справедливо взволнованы.

Вот и все.

Справедливо взволнована.

Я почти видела, как к вечеру это станет “эмоциональна”, потом “ревнива”, потом “нестабильна”.

Агата тихо сказала:

— Сэйра, нужно осмотреть вашу печать.

— Зачем?

— Чтобы понять, насколько глубоко отклик крови Сольвейн может повлиять на вас.

— Сейчас вы спрашиваете мое согласие?

Она выдержала мой взгляд.

— Да.

И почему-то именно это чуть не сломало меня.

Потому что за три года так мало людей спрашивали.

Я медленно расстегнула манжету и открыла запястье.

В комнате никто не вдохнул громко. Никто не сказал: “Боги”. Драконий двор умел держать лицо.