Чтение онлайн

А ведь все считают счастливой. Непьющий и верный муж, успешная карьера, шикарные командировки, квартира на Фрунзенской, импортная машина… Не всем разрешают, а им разрешили. И шуб у Стеллы четыре. И смотрится она в них королевой. А какие бриллианты! И носит ведь, не боится. Говорит, достались по наследству.

Ха! По какому наследству? Какое наследство могло быть у нее, Сталинки Поршиной из уральского села Аракаево?

Все братец, все он. Первый вырвался и следом ее вытащил. Привез в Москву, снял комнату, заставил учиться. На шмотки денег не жалел, таскал мешками. Но и она не зевала. Жадно впитывала, читала, ходила в музеи. Рассматривала журналы, которые он тайком приносил. Училась этикету – приборы, посуда, манеры.

А там братец и женишка подыскал. «По всем, – говорил, – параметрам подходит: и образован, и хорош собой, и характер спокойный, и настрой правильный – на карьеру, без всяких глупостей. И семья, кстати, отличная. Папа военный, мама учительница – советская интеллигенция».

Будущий муж ей сначала понравился. Симпатичный, прилично одет. Ногти чистые – пунктик у нее был, сразу смотрела на руки. Помнила руки своих, деревенских: солярка, мазут, землица. Ничем их не отмыть. У всех ногти с траурной каймой, фу. Хуже ничего не было.

Галантный даже! Дверь открывает, даму вперед. Ест аккуратно, красиво, салфеткой пользуется. В общем, одобрила она жениха.

Встречались три месяца – ему надо было жениться. Впереди маячила первая командировка, холостого туда не пошлют.

Через три месяца сыграли шикарную свадьбу в ресторане «Метрополь». Белое платье с кремовым кружевом, итальянские шпильки, в ушах сережки с бриллиантами – подарок свекрови.

От невесты нельзя было оторвать глаз. Да и жених был хорош. В общем, не пара – загляденье.

Расписывались в «Грибоедовском», под марш Мендельсона.

Только одно не учла невеста. И братец прошляпил.

Служащая загса зачитывала имена брачующихся. И назвала ее, Стеллу, настоящим именем: Сталина. Сталина Васильевна.

Муж вскинул брови. Свекровь со свекром удивленно переглянулись. А остальные просто заржали.

Стелла еле сдержалась, чтобы не разреветься. И чтобы не броситься на братца и не выцарапать ему глаза.

Но глянула так, что и он, всемогущий брательник, скукожился и опустил глаза.

Потом извинялся – дескать, забыл.

Стелла поменяла паспорт. Никто ни разу не вспомнил про этот инцидент. Хорошие оказались друзья у молодого мужа, и родители сдержанные: не принято в их кругах задавать вопросы. И хорошо, ее это устраивало.

То, что она его ненавидит, Стелла поняла в первую брачную ночь, в гостинице, на застеленной жестким льняным бельем королевской кровати.

Да, именно так: ненавидит. Ненавидит, как он сопит, как вздыхает. Как стонет и двигается. Потеет, морщится, кряхтит. Сползает с нее и… благодарит!

– За что? – удивилась Стелла.

– За то, что сохранила себя для меня! – дрожащим голосом ответил он.

Стелла отвернулась к стенке. Идиот. Боже, какой идиот! «Сохранила себя для меня». Какой он дурак, ее муж!

«Только и делала, что сохраняла», – подумала Стелла.

Он спал, и на его красивом лице застыла самодовольная гримаса.

«Хозяин, – читалось на нем. – Теперь я ее хозяин. Хозяин этой красивой и умной бабы».

От злости Стеллу перекосило, и она поднесла к его умиротворенному лицу сложенный кукиш.

– Как же! – скривившись, прошипела она. – Это ты у меня будешь на цырлах!

Сколько же в ней было злости! Хотя почему было?..

Дошло до него это быстро, дураком он точно не был. Хорошо соображал, моментально, особенно в построении карьеры. Карьера не пошла – побежала. Все выше и выше, сквозь тернии, – а они, разумеется, были, – наверх, к звездам.

Европа, Америка, Япония, лучшие страны. И везде рядом – лучший друг и помощник, жена. Претензий к жене у него давно не было, все претензии остались в самом начале семейной жизни. Тогда он еще выступал.

Причины были. Хозяйствовать женушка не любила, дом ее не занимал: в служебной квартире обустраиваться глупо, да и в своей ни к чему. Они в ней проездом, транзитом. Где ее дом? Нет уж, вот когда окончательно вернутся – тогда и ремонт, и новая мебель, и все остальное.

Готовить Стелла ненавидела, да и к еде была равнодушна. Кофе, сыр, ветчина, что-то сладкое. Так и питалась. Какие там обедики, супчики и котлетки? Смешно. Часто ходили в рестораны – китайские, японские, итальянские. Там хватало любых.

Чем она занималась? Спроси ее – задумалась бы. А просто жила. А что, нельзя? Спала до полудня, долго пила кофе, загорала, принимала ванну, ходила в бассейн, по магазинам. Делала маникюр и массаж. Устав, присаживалась в кафе и перекусывала. Ехала домой, включала телевизор. На следующий день замечала пакеты со вчерашними покупками. Неохота, потом, и убирала их в шкаф. Часто о них забывала, а случайно увидев, долго рассматривала и не понимала – зачем она это купила?

А мужа все устраивало. Скандалы он ненавидел, да и не видел в них никакого смысла, Стелла всегда оказывалась права. Конфликтовать, обижаться или не разговаривать было глупо, они и так почти не общались. К тому же он был в ней уверен – Стелла не предаст, не сдаст, не заведет роман и не сделает глупость. Да и выглядела она шикарно, а жена – витрина мужа. И он ею гордился. Про сына он почти не думал, за годы отвык от него, а при встрече смотрел на высокомерного и заносчивого подростка – и никак не мог осознать, что этот чужой и непонятный парень и есть его сын. Неплохой, остроумный, начитанный… но чужой.

Стелла быстро смекнула: мужу нужна лишь видимость. То, что дома нет обеда или немыта посуда, он как бы не замечал. Морщился, но молчал. А потом у них появилась прислуга, стало почище, в холодильнике завелись продукты.

В подруги к Стелле не набивались: ее не любили и побаивались. Высокомерная, надменная, саркастичная – словом, связываться с ней желающих не было.

Правда, не сплетница и не интриганка, живет своей жизнью и никого не трогает. Странная, непонятная, но не вредная, бог с ней. Иногда, если в настроении, может и поболтать. Но ни о чем. О сыне она не распространялась. Рецептами, понятное дело, не делилась, тряпками и цацками не хвалилась – так, светская болтовня.

На приемах Стелла блистала: королева! И какой английский! И как крутятся вокруг мужики! А как нежно и проникновенно смотрит муж… Не смотрит – любуется.

Ни одному человеку, даже брату, с которым бывала откровенна, не сказала ни слова. А что скажешь? Что она муженька ненавидит? Так он в этом не виноват. Не скандалит, не придирается, нервы ей не мотает. А постель – уж извините, это она обязана. Можно, конечно, соврать, придумать, что он над ней издевается и вообще извращенец. Братец выяснять не будет: разозлится и уничтожит благоверного, сотрет как ластиком, он может. Он всесилен – ее брат и его организация, даже она его побаивается.