Несбывшаяся жизнь. Книга первая
Шрифт:
Как же она соскучилась по Анюте!
И как она выросла за это время, как изменилась! Посмотрела на Лизу и узнала, потянулась к ней.
Лиза взяла ее на руки, прижалась к теплой шейке и расплакалась.
После чая собралась с ней на прогулку.
Лиза видела, как устала Полечка. Решила после гулянья поговорить о няне. И няня на примете была – хорошая женщина, Тамара, с которой Лиза познакомилась в больнице, где та работала санитаркой. Тамара была одинока и нуждалась в деньгах, мечтала о финской стенке и новой мягкой мебели.
– Нянька? – удивилась Полечка. – Ладно, подумаю. Может, ты и права…
На улице пахло весной. Лиза кружила по улицам, ругала себя и все же подошла к его дому: вдруг повезет и Дымчик появится?
Не повезло. Надо возвращаться, у ребенка режим.
Он стоял у ее подъезда и курил. Лохматый, кудрявый, худющий, замерзший. Самый любимый.
Они обнялись, и Лиза расплакалась.
– Как я соскучилась, – шептала она.
А он продолжал ее целовать.
Ее пальто и его куртка, ее сапожки и его ботинки валялись в прихожей. А они не могли разжать рук, не могли друг от друга оторваться, и говорили самые нужные, самые необходимые, самые секретные и самые глупые слова на свете.
И все наладилось: они помирились и почти не расставались, и даже дипломы были написаны. Он уезжал к себе, но через день возвращался, потому что поодиночке было невыносимо.
Два раза в неделю Лиза ездила к Полечке, на два-три часа – не так много, но все-таки помощь. Играла с малышкой, гуляла, кормила, гладила пеленки.
Полечка тяжелой походкой уходила к себе. Ей становилось все хуже.
Васильич почти не вставал – смотрел телевизор, читал газеты, дремал. На три часа в день приходила сиделка Тамара, и это немного облегчало Полечкину жизнь.
Однажды Тамара позвонила Лизе.
Говорила встревоженным голосом:
– Лиза, миленькая. Нет сил смотреть на Полину. Хужеет ей день ото дня, сегодня и встать не могла. Надо бы ее в больницу, а, Лиз? Плохая она, никакая.
И Полечку отвезли в больницу. Продлили часы Тамаре. Теперь она ночевала на Фрунзенской.
Врачи не обнадеживали: даже если Полечка еще поживет, то ни о каком ребенке не может быть и речи, она и себя еле обслуживает.
– А где мать девочки? Как это – пропала?
Неравнодушный доктор вздохнул и покачал головой.
– А отец? Понятно… А вы, как я понимаю, просто хорошие знакомые?
Лиза с Дымчиком переглянулись.
– Соседи, – тихо сказала она. – Мы просто соседи.
– Ну вот что, просто соседи. Люди вы молодые и неопытные, вам надо в опекунский совет, там все объяснят. Но, кажется, усыновить ребенка можно только при отказе родителей. Идите к юристам, идите в опеку, решайте вопрос. А Полину Вячеславовну заберете дней через десять.
Они вышли на улицу. Что Дымчик официальный муж и отец, доктору говорить не стали. Зачем? Он все равно ничего не решает.
Молча пошли к метро. Молча ехали до Кировской, молча шли к дому.
Дома Лиза расплакалась.
– Что делать, Дымчик? – без конца спрашивала она. – Что же нам делать?
Дымчик молчал.
Полечка умирала.
Лиза прибегала в больницу, когда время посещений заканчивалось, но раньше не получалось. Надевала белый халат и шла напролом. И почти всегда удавалось прорваться, попасть в отделение.
– Я врач, из второго корпуса, к родственнице, – выпаливала она растерянным усталым охранникам.
Полечка все время дремала.
«Уже почти там, – думала Лиза, – между небом и землей, в своем мире».
Иногда Полечка открывала глаза, но смотрела сквозь Лизу. Лиза брала ее за руку. Рука была невесомой, прозрачной, неживой.
– Как там Анечка? – вдруг спрашивала она. – Не болеет? А Васильич? По дому-то ходит? Бедный мужик, обманула я его…
И снова впадала в забытье.
Лечащий врач деликатно уточнял, не хотят ли родственники забрать больную домой. Все имеют право умереть на своей постели.
Домой…
Кто будет ухаживать за Полечкой дома? Забрать ее – значит привезти к себе, на Кировскую.
И Анюту… Ладно, с Анютой поможет Тамара, если Васильич будет давать на нее деньги, но ведь еще и Полечку на нее не повесишь. А если он не захочет, если откажется, – то чем платить?
Одной ей не справиться. Да и вообще ей не справиться! Почему, собственно, она? Она, а не родная дочь и мать ребенка?
Вопрос в воздух. Где она, эта родная дочь?..
17
Появилась она неожиданно, без предупреждения, – выскочила как черт из табакерки.
Стелла, мать Дымчика, фальшивая Риткина свекровь. Приехала навестить болеющего брата.
Услышав резкий звонок, Лиза открыла дверь. На пороге стояла холодная, надменная, раздраженная и очень красивая Стелла. Даже шрам на левой щеке, короткий, но глубокий, ее ни капли не портил.
«Кстати, откуда он? Надо спросить у Дымчика».
Лиза засуетилась и принялась накрывать стол.
Стелла от ужина отказалась и пошла в комнату к брату.
Доносился разговор на повышенных тонах.
Дымчик усмехнулся:
– Стелла Васильевна в своем репертуаре. Приехала навести порядок.
Минут через двадцать Стелла появилась на кухне – где, притихшие и перепуганные, как два воробья, сидели Лиза и Дымчик.
Стелла уселась на стул, закинула ногу за ногу, закурила тонкую черную сигарету.
– Ну? – усмехнулась она. – Какие планы на жизнь? Как будешь растить ребенка, папаша?
Дымчик молчал. Лиза лихорадочно думала, с чего начать разговор. Впрочем, как ни старайся, ничем хорошим разговор с этой дамой не кончится, да и Лиза тот еще дипломат.
Но Дымчик? Он столбенеет в присутствии своей матери. Да уж, Стелла действует на него как удав на кролика. Лиза знает, что он не герой, но чтобы так?
«Ну что она может сделать? Выгнать его? Переехать на Кировскую. Лишить материальной помощи? Ничего, пойдет работать, с голоду не помрем. Институты, можно сказать, окончены, осталось защитить дипломы… – До настоящего врача Лизе далеко, но работать она уже может. – Чего он боится?»