Чтение онлайн

Суп грибной. Борщ с говядиной и пампушками – интересно, что такое «пампушки»? Бульон с яйцом. Бульон с пирожком. Уха из осетрины. Уха из трех рыб. Солянка мясная, солянка рыбная. Харчо по-грузински, о господи…

Медальон из телятины, баранина на косточке, котлета по-киевски, котлета «Пожарская». Блины с икрой!

Морс из клюквы, компот из груш. Мороженое трех видов, с безе и орехами!

– Ну? – осведомилась Стелла. – Выбрали?

Дымчик кивнул, отложил меню и уставился в окно.

– Ну, а ты? – усмехнулась Стелла, посмотрев на Лизу.

Лиза покраснела.

– Да. Борщ и котлета по-киевски. Это вкусно?

– Нормально, – ответил Дымчик. – Здесь все неплохо.

Подошел официант, и они сделали заказ.

Двести граммов водки (помянуть Полю), салат из крабов и блины с черной икрой – это Стелла.

Отбивная и харчо – Дымчик.

«Кажется, с борщом я ошиблась, – подумала Лиза. – Борщ и борщ, я сто раз его ела. Даже мам-Нина варила борщ, правда, это был, по словам Поли, не борщ, а вода с капустой. „Щи – хоть хрен полощи“, – смеялась она. Надо было выбрать как Дымчик – харчо. Или то, что заказала Стелла, – крабы и блины с икрой. Когда я еще такое попробую? Но как-то неловко… Самые дорогие блюда».

Лиза почувствовала себя деревенщиной.

Водка была холодной и обожгла горло.

– За светлую память Полины, хорошего, доброго человека, – набравшись храбрости, сказала Лиза. – Полечка была мне как мать…

Дымчик молча опрокинул рюмку.

Стелла приподняла бровь, выпила и едва заметно пожала плечами.

Ели молча. Кажется, было вкусно, но в присутствии Стеллы вкуса Лиза не чувствовала… Хотелось скорее покончить с этим и… вырваться на свободу.

– Ну? – Стелла вскинула тонкую четкую бровь. – Какие планы, молодежь?

В голосе звучала ирония.

Дымчик пожал плечом:

– Да разные, мам. С Анечкой разобраться, в Ригу сгонять. Так, дней на пять, отдохнуть, – быстро добавил он и с испугом глянул на мать.

Лиза молча смотрела в окно.

– В каком смысле – разобраться? – уточнила Стелла.

Дымчик совсем растерялся.

– Мам, прошу тебя! Не сейчас, ладно? Только Полечку похоронили, а тут ты с вопросами!

Стелла недовольно фыркнула, дернула плечом, подняла брови и залпом выпила рюмку. Потом медленным взглядом обвела их обоих и произнесла металлическим голосом:

– У вас абсолютно разные жизни.

Лиза и Дымчик застыли.

– Вы поняли, о чем я? – осведомилась она.

Ей не ответили.

– Я повторяю свой вопрос! – угрожающим голосом сказала Стелла.

Испуганная Лиза посмотрела на Дымчика. А он посмотрел на часы.

– Пора! – обратился он к Лизе.

– Кофе, – перебила его Стелла. – Выпьем кофе, и тогда будет пора.

Лиза вздрогнула. Ничего себе… Она решает и это, – решает, не спросив. Хочет ли кто-то кофе, когда будет пора… Бедный Димка, как его жалко…

«И вообще, зачем я здесь? – подумала захмелевшая Лиза. – Какого черта? С этой напыщенной дамой, которая не имеет ко мне ни малейшего отношения! Ни ко мне, ни к Полечке. Или это моя будущая свекровь? Лучше остаться старой девой, чем иметь такую свекровь».

Ей стало смешно.

«Но она далеко не дура, эта Стелла, – Ритку раскусила сразу. Правда, это несложно. А Полину презирала, не их Полечка ягода. Полечка не для их полечка! На роль сиделки для брата она подходила отлично, а вот в сватьи мадам не годилась. Только Полечки нет, а брат есть, и теперь Стелла будет решать, кто будет за ним присматривать. Решит, она все решит – и за брата, и за Димку. И разведет его, и женит. Только вряд ли на мне».

Стелла помнила, как вытаскивала брата из запоев после смерти жены. Не только из запоев – еще и из петли! Слава богу, успела.

Братец был человеком сложным, и конфликтовали они с ним с раннего детства. Но помог, нечего говорить, помог сестре подняться и стать человеком.

Брата Стелла не любила. Она часто думала – а кого она любила в этой жизни? Родителей? Наверное, да, так было положено.

Но когда умерла мать, Стелла почти не плакала, только для виду. А уж когда умер отец, даже и вида не делала. Грубым и неотесанным был их родитель. Одно слово: вахлак.

А братец – хитрый и умный, быстро понял, как надо жить, чтобы жить хорошо. И у него получилось.

– Власть – это сила, – повторял он. – Главная сила, а деньги потом. Власть и страх.

Ну молодец, что говорить. Сделал карьеру, был на хорошем счету. Помог им уехать – не к черту на кулички, в вонючую Африку или Азию, а сразу в Европу, в нормальную страну. Не в самую лучшую, но они понимали: первая командировка.

Пока бумаги ходили по инстанциям, брат своим родственничкам, как он их называл, давал указания: как себя вести за границей, что носить, где покупать продукты. Не кичиться, зря денег не тратить, шмоток не накупать, с золотом поскромнее.

– Ошибетесь, – он говорил другое слово, порезче, – помогать не буду.

Ну и дальше, по списку, а главное – близко ни с кем не сходиться. Только слегка, по-соседски, потому что все друг на друга стучат.

– Неужели все? – удивилась молодая Стелла.

– Ну, не все, – вздохнул брат, – но на тебя хватит. И характер свой борзый убери подальше! Сиди тише мыши: таких, как ты, там не любят.

– Каких? – обиделась Стелла.

– Сама знаешь, – недовольно буркнул брат, – гонористых.

Потом поняла. Прав был братец. Вот и изображала елку в цирке. Но все равно проколы были. Серьезно пугалась несколько раз, чувствовала, что будут неприятности, и сразу звонила брату. Он все улаживал, хоть и грозился, что в последний раз.

С его первой женой – Натальей Павловной, по-домашнему Тусей – она не дружила. Туся была хорошей женщиной: хозяйственной, спокойной, уравновешенной. Жили они с братом душа в душу. Большому чину из самых важных органов нужна именно такая жена. Но говорить с ней было не о чем, тряпки и цацки Тусю не интересовали, а обсуждать рецепты борща и засолки огурцов Стелле было неинтересно.

Здоровая была Туся, ни на что не жаловалась, румяная, в теле, сбитая, устойчивая, как гриб-боровик, крепкая деревенская деваха. А нате вам – ушла раньше брата.

И тут эта аптекарша. Вроде и неплохая, невредная, но чужая, не своя.

Хотя кто у Стеллы был свой?

Мужа Стелла тоже не любила. Особо остро это чувствовала, когда он до нее дотрагивался. Сжималась, скукоживалась, как высохший жук. Закрывала глаза и думала – только бы поскорее, только бы поскорее это закончилось! Пытка, мука мученическая, вот что это было. Но муж был крепким, и истязание длилось и длилось… Ей казалось, что пару часов, но нет, смотрела на часы – всего-то сорок минут, а она уже никакая…