Чтение онлайн

И тогда это случилось.

Их объединенная воля, подобно гигантскому, слепому тарану, обрушилась на и без того искаженную, больную, мутировавшую ткань Печати Лианы. Но вместо того, чтобы «очистить» или «восстановить» ее, грубая, невежественная сила содрала последние, едва державшиеся покровы, скрывавшие истинную, ужасающую сущность той мутации, что разъедала заклятье изнутри.

Воздух в Зале не загудел и не взревел. Он... взвыл. Это был звук, не предназначенный для человеческих ушей — звук рвущейся плоти самого мироздания, скрежет ломающихся осей бытия. Ослепительный барьер вокруг Круга Забвения лопнул, не выдержав обратного удара, и нас с Ариманом, словно ветром чудовищной силы, отбросило назад, швырнув о стены и колонны. Я ударилась спиной о каменную глыбу, и мир на мгновение уплыл в черноту, прошитую искрами адской боли.

Когда зрение прояснилось, залитое слезами и пылью, я увидела кошмар, перед которым меркли все мои прежние страхи.

Из самого центра Круга, из того места, где секунду назад стоял непоколебимый Каэл, хлынула не тьма и не привычная магия. Хлынуло абсолютное Ничто. Абсолютная Пустота. Это была не та пустота, не та тоска небытия, с которой мы пытались говорить, которую ощущали в «Тенях Лианы». Та была голодной, в ее молчании была мука, пусть и призрачная, но возможность диалога. Это же, вырвавшееся на свободу, было слепым, бездушным, всепоглощающим Уничтожением. Абсолютное анти-бытие. Оно не имело цвета, запаха, формы. Оно было дырой в реальности, через которую сочилась леденящая пустота вечного «нет».

Оно не пожирало магию, как Пожиратели. Оно стирало ее. Стирало без следа. Свет, звук, форму, память, саму возможность существования. Тени консерваторов, еще секунду назад сиявшие могучей, объединенной силой, теперь просто исчезали, не успев издать ни звука, не успев осознать происходящее. Их сущность, их вековая воля растворялась в этом Ничто, как капли воды в раскаленной добела плазме, не оставляя пара, не оставляя воспоминания.

— Бегите! — закричал Ариман, с трудом поднимаясь на ноги, его рука тянулась ко мне. Его лицо было маской ужаса, но не за себя, а за меня.

Но я не могла сдвинуться с места. Мои ноги будто вросли в каменный пол. Мой взгляд был прикован к Мастеру Каэлу. Старый воин больше не стоял. Он был на коленях, его некогда гордая, плотная теневая форма расползалась, как клочья дыма на ветру, под безжалостным, беззвучным напором вырвавшейся на свободу стихии уничтожения. И в его глазах, поднятых к нам в последний миг, я увидела не ужас, не боль, а всего лишь шок и запоздалое, страшное прозрение. Он наконец-то понял. Понял все. Понял нашу правду, понял свою ошибку, понял чудовищную суть того, с чем они так самонадеянно попытались совладать. И это знание, пришедшее за мгновение до небытия, было страшнее самой смерти.

И тогда я сделала это. Не думая, не рассчитывая, не вспоминая заклинания из древних фолиантов. Повинуясь человеческому, даже животному инстинкту, что когда-то заставил меня, заурядную офисную работницу, ответить на безумное объявление о работе в загадочном поместье. Инстинкту, который велит идти вперед, когда разум говорит бежать, который велит защищать, даже когда шансов нет.

Тишина после того, как Пустота остановилась, была оглушающей. Я стояла и смотрела в черноту, которая должна была меня уничтожить. Теперь она просто висела в воздухе — тяжелая и неподвижная. В ней не было злобы, только холодное внимание. Она изучала меня, ощупывала поданную правду, как незнакомый предмет.

Позади хрипло вздохнул Ариман. Я обернулась. Он стоял на коленях, его теневая форма дрожала и теряла очертания.

— Жива... — выдохнул он.

Рядом на полу лежал Мастер Каэл. От него осталась бледная дымка. Он смотрел на меня без прежней ненависти — только с усталым пониманием. Слишком поздно.

Пустота за моей спиной не наступала. Она ждала. Впервые она не уничтожала, а выжидала.

— Времени нет, — Ариман поднялся, его голос был сорванным. — Это ненадолго. Нужно идти к Сердцу.

Я кивнула. Адреналин отступал, сменяясь пустой усталостью. Мы вышли из Круга Забвения, оставив позади немых свидетелей нашего перемирия.

Путь к границам Элириума лежал через разрушенные коридоры Блэквуда. Казалось, само поместье содрогалось от случившегося. Стены плакали каплями сконденсированной магии, а тени припадали к полу, словно пытаясь спрятаться от нового, неведомого статуса кво.

Мы вышли через Северные врата — те самые, что когда-то были парадным входом для послов и магов. Теперь они висели на одной петле, а за ними открывалась панорама умирающего мира.

То, что я увидела, было не похоже ни на что из прежних описаний Аримана. Элириум не просто угасал. Он будто расползался.

Пространство здесь потеряло всякую стабильность. Участки земли плавали в воздухе, как льдины в грязной воде. Небо было похоже на треснувшее стекло, сквозь трещины в котором сочился тусклый, больной свет. Мы ступили на извивающуюся тропу, и я поняла, что идем не по земле, а по сгустку застывшей магии, который медленно таял под ногами.

— Что происходит? — спросила я, стараясь не смотреть вниз, в зияющую пустоту между островами реальности.

— Связи рвутся, — коротко бросил Ариман. — Печать была не просто защитой. Она была скрепой, которая держала реальность Элириума от распада. Теперь, после того как Каэл и его последователи грубо вскрыли ее... — он не договорил, но было понятно.

Мы шли через этот хаос несколько часов. Иногда путь преграждали разрывы в ткани мира — бреши, ведущие в никуда. Ариман вел нас в обход, его внутренний компас, выверенный веками жизни здесь, все еще работал.

Именно в одном из таких мест, на краю гигантского разлома, откуда доносился вой ветра, блуждающего между мирами, я их снова увидела.

Сначала это был лишь проблеск в периферийном зрении — знакомый силуэт в развевающемся платье. Я решила, что это игра света и тени. Но потом их стало больше.

Они стояли на соседних плавающих островах, на обломках кристаллических структур, на краю разломов. «Тени Лианы». Их бездушные, прекрасные лица были обращены к нам. Они не приближались. Они не шептали. Они просто наблюдали.

— Как они здесь оказались? — прошептала я. — Они же были в Блэквуде.

Ариман, не останавливаясь, бросил взгляд на ближайшую группу призраков.

— Блэквуд был якорем. Сердцем системы. Но они — не существа в привычном понимании. Они — эманации, симптомы болезни. Когда гнойник прорвало, они выплеснулись наружу. Разнесенные по всему телу умирающей реальности.

Это объяснение заставило меня содрогнуться. Они были не самостоятельными существами, а чем-то вроде метастаз, расползающихся по умирающему космосу.

Мы двигались дальше, и они следовали за нами. Не как преследователи, а как безмолвная свита. Когда мы пробирались по шаткому мосту из застывшего света, они стояли по обе стороны, наблюдая за нашим прогрессом. Когда мы останавливались перед очередным разломом, они появлялись на том берегу, словно указывая направление или просто ожидая, упадем ли мы.