Чтение онлайн

— Только не взрывайся! Это может быть добрым знаком!

(В его голосе, правда, звучала чистая паника.) И следом Леший. Как всегда, “случайно мимо проходил”. Хотя странное совпадение, что он всегда “мимо проходит”, когда пахнет катастрофой. В центре зала зиял портал. Живой, шевелящийся, с запахом грозы, шампанского и дорогих духов — коктейль, который обещал только неприятности.

И оттуда вышла она. Алена. Та самая. Бывшая невеста, вечная легенда и персональное предупреждение для всех фольклористок Вселенной: «Не трогай, обожжёшься».

На ней было платье цвета шампанского — переливающееся, как уверенность в себе. На губах улыбка “сейчас я устрою перезапуск мифа”. В руках телефон, сияющий ровно так же, как её самооценка.

— Всем привет! — сказала она звонко, будто зашла не через портал между мирами, а в эфир утреннего шоу. — Надеюсь, скучали?

Дворец замер. Абсолютно. Даже магия икнула. Пару свечей погасло от шока, а где-то в углу Петрушка шепнул:

— Я всегда говорил: ничего хорошего не начинается с запаха “розы и хайпа”.

Кощей стоял на ступенях трона. Всё тот же высокий, холодный, с руками за спиной и лицом, на котором веками тренировалось равнодушие. Но теперь… В его глазах мелькнуло.

Не пустота. Не безразличие. А что-то живое. Смесь боли, удивления и усталости, которой не прощают ни богам, ни королям, ни бессмертным.

— Ты… — только и смог произнести он.

Алена вздохнула, как героиня романтической драмы, которая точно знает, что сейчас начинается третий акт.

— Я. — Она улыбнулась. — Вернулась.

Сделала шаг вперёд. Платье зашуршало, магия отшатнулась, воздух стал плотнее.

— Решила, что если ты теперь живой, — продолжала она, чеканя слова, — то, возможно, у нас всё ещё может быть любовь.

И в этот момент я поняла две вещи. Первая — кофе в руке я всё-таки расплескала. Вторая — я очень хочу обратно в тот мир, где моя самая большая проблема была “плохой Wi-Fi в магической башне”.

Алена шагнула ближе. Её голос звучал мягко, липко, уверенно:

— Ведь я твоя невеста, правда?

И вот тут я увидела то, чего не ожидала никогда. Кощей побледнел. Да, именно он. Бессмертный, владыка, воплощение холода и контроля. Человек, которого не брали проклятия, стрелы и эмоции. Побледнел. От одного её “правда?”.

Петрушка хрипло шепнул:

— Оценка стабильности мира — минус триста процентов…

— Исправь, — прошипела я.

— Уже поздно, — вздохнул он. — Рейтинг катится. Прямо в романтический апокалипсис.

Через час Кощей исчез. А через два духи уже шептались, что он ушёл к Яге. Я не собиралась подслушивать. Честно. Просто… мои ноги почему-то послушно отправились туда, где шёпот пах сильно и опасно — смесью трав, дыма и старой правды.

Изба Бабы-Яги стояла, покачиваясь, как обычно: у неё было собственное чувство равновесия, и мир бы давно развалился, не будь у Яги умения держаться на курьих ногах и на приличном запасе сарказма.

Я остановилась в тени под окном. Из щели пробивался свет, и в нём танцевали пары дыма. Внутри они были он и она: Кощей и Баба-Яга, которые, казалось, обсуждали судьбу вселенной за чашкой чего-то очень крепкого.

Утро во дворце началось с тяжёлого звона колоколов. Не тех, что зовут к молитве. И не тех, что предупреждают о войне. Нет, это был тот особый звон — официальный, протокольный, бездушный, от которого даже стены выпрямляются в струнку. Значит, надвигается худшее. Совет.

Кощей сидел на троне, как всегда, идеально неподвижный, будто высеченный из самого холода. Но под этой ледяной неподвижностью бурлило нечто. Мир мог этого не чувствовать. Совет тем более. Но воздух знал. Он дрожал, как перед грозой.

Вокруг стояли советники — почтенные, древние и подозрительно похожие на выцветшие рукописи. Один настолько стар, что от него пахло архивной пылью и магическим клеем; другой буквально живой архив, с корнями вместо ног, листва шуршала от каждого слова. Все как один глядели на Владыку так, будто перед ними загадка, решать которую лучше чужими руками.

Первым заговорил Верховный магистр — сухой, как пергамент, и столь же неприятный на ощупь.

— Владыка, — начал он, осеняя себя символом равновесия, — согласно древнему контракту между Домом Элерона и Домом Волхвини, брак с невестой из нашего мира должен быть завершён.

Кощей даже не шелохнулся. Магистр перевёл дыхание и добавил с педантичным удовлетворением:

— В противном случае произойдёт магический резонанс. Барьеры, скрепляющие миры, начнут рушиться.

Тишина повисла. Тяжёлая. Натянутая. Такая, что любой звук в ней стал бы признанием вины. Кощей сжал подлокотник трона. Металл под его пальцами застонал тихо, жалобно, как будто и он понимал, что сейчас грядёт нечто ужасное.

— То есть, — медленно произнёс Владыка, — вы хотите сказать, что я обязан выполнить договор, даже если этот… союз уже не имеет смысла?

— Не имеет смысла для вас, — поправил магистр с тем самым выражением лица, которое у чиновников означает «мы не виноваты, просто вы не человек». — Но имеет для равновесия.

Он бросил осторожный взгляд в сторону старейшин, как будто искал у них поддержку. И тут вступил другой — с бородой длиной в свиток.

— Алена — ведьма, дочь древнего рода. Её возвращение восстановило баланс, нарушенный, когда вы заключили временный контракт с...

Он замялся, будто слово “смертная” могло обжечь язык. На мгновение во дворце стало холоднее. Ветер, казалось, проскользнул сквозь окна, осыпая стены инеем.

— С Мирой, — произнёс Кощей. Голос тихий, но острый, как клинок, прошедший по камню. — Имя произносится с уважением.

Один из советников нервно сглотнул. Другой закашлялся, скрывая дрожь. А живой архив опустил листья, будто пытался спрятаться.

— Владыка, — осторожно подал голос старейшина, — вы сами знаете, что договор с Мирой был… экспериментальным.

— Временная мера, — поддакнул другой, подбирая слова, как будто они могли защитить его от взгляда Кощея. — Чтобы стабилизировать поток магии, пока не вернётся ваша истинная невеста.

— А теперь, — добавил третий, вежливо улыбаясь, как палач перед процедурой, — она вернулась. И всё должно вернуться на свои места.

Кощей поднялся. Медленно. И этого хватило, чтобы в зале стало на три градуса холоднее. Тень от его фигуры пролегла по мраморному полу, длинная, словно предупреждение.