Чтение онлайн

— Простите, — сказал он, совсем не спеша убирать руку. — Я, конечно, не имел ничего…

Я повела плечом, сбрасывая наглую конечность.

Какие хитрые глаза, мягкая речь. Очарование… с примесью хищности. Легко представить, как он шепчет льстивые слова другим. А может он вообще с кем-то поспорил на бокал вина, что сможет "соблазнить невесту Алексея". Да, ему ничего не стоит сыграть любую роль. А я не терплю, когда со мной играют…

— Не трудитесь, Виталий, — произнесла я спокойно, почти сдержанно. — Я умею отличать флирт от настоящего интереса. И у вас настоящего не наблюдается…

Он не смутился — лишь усмехнулся уголком губ и чуть склонил голову.

— А если это и есть настоящий интерес?

— Значит… он довольно странно выражается, — ответила я холодно.

Вместо раздражения он вдруг чуть качнулся ко мне, и глаза молодого человека вспыхнули.

— А я, знаете ли, думаю о вас днём и ночью. Слишком часто, чтобы это можно было игнорировать. Вы заполнили мои мысли, Ирина, и это заставляет меня… чувствовать азарт и нетерпение…

Голос его стал хриплым, манящим, от которого у любой девицы закружилась бы голова. Но я — не любая. Я опытная и трезво мыслящая. Никогда не верила такому типу мужчин.

Молчала. А он будто и не ждал ответа. Когда карета затормозила у дома Алексея, Виталий первым выбрался наружу, галантно подал мне руку. Я приняла её без особого выражения.

— Спокойной ночи, — сказала холодно

— Пожелайте мне ночь любви… — шепнул он вдруг мне на ухо. — И приснитесь мне сегодня, пожалуйста…

А это уже было весьма фривольно. Я не отреагировала на его слова… обычным способом, а лишь «совершенно случайно» наступила на широкую мужскую ногу каблуком.

Мужчина вздрогнул, побледнел, лицо исказилось, а я, как ни в чем не бывало, поспешила дальше, тихо посмеиваясь про себя.

Интересно, «любви» в нем поубавилось, или следует еще что-нибудь оттоптать?

* * *

Шаги по гравию, прохладный воздух, лёгкий звон в голове от усталости и впечатлений… Я вошла в дом, не особо оглядываясь. Мысли всё ещё вертелись вокруг произошедшего этим вечером, как вдруг я заметила его — Алексея.

Он стоял посреди холла. Ровно. Молча. Скрестив руки на груди.

И смотрел на меня весьма хмурым, даже жестким взглядом.

— Что это было? — голос Алексея прозвучал глухо, но гнев очевидно клокотал.

— Не понимаю, о чём вы, — ответила я, хотя прекрасно всё понимала.

— О вашем возвращении в карете с этим щёголем, — процедил он. — Вы уверены, что достойно себя ведёте? Если уж решили стать моей женой, извольте вести себя соответствующе!

Я приподняла брови. Решил снова поиграть в ревнивца и поборника морали?

— Позвольте, но с каких это пор вы считаете возможным указывать мне, с кем и как я могу ехать в карете? Мы не делали ничего дурного. Виталий — ваш друг к тому же — просто решил меня подвести…

Он шагнул ближе. Лицо его покраснело от едва сдерживаемого раздражения.

— С тех пор как вы собираетесь носить мою фамилию! Или вы думали, я позволю вам разгуливать в обществе мужчин, которые смотрят на вас, как на забаву? Или, быть может, вы сами этого хотите?

— Осторожнее, — тихо сказала я. — Вы сейчас пересекаете ту грань, за которой начинаются оскорбления.

Алексей резко вздохнул, как будто только сейчас осознал, что сказал. Но я не дала ему времени загладить вину.

— Не настолько мне нужен этот брак, чтобы терпеть крики, подозрения и ваше презрение.

Он замер. Казалось, слова мои ударили его сильнее, чем пощёчина. Я видела, как жених напрягся, как по его лицу пробежала тень сомнения.

— Вы… серьёзно? — спросил он тихо, глядя в упор.

Я развернулась на каблуках.

— Абсолютно.

И не оглядываясь, поднялась по лестнице. В комнате первым делом достала дорожный сундук. Сердце стучало часто, но я ощущала странную лёгкость. Я укладывала вещи — самые необходимые. Остальное не столь важно. Завтра утром Серафима пришлёт за мной карету, как и обещала.

Пусть Алексей кусает локти. Пусть сам объясняет своему грозному деду, куда подевалась его «невеста».

Я усмехнулась, аккуратно складывая в дорожную сумку перчатки.

Наверное, он подумает, что я уезжаю навсегда.

И знаете что?

Он, может быть, не так уж и ошибётся.

Птичка, которую держали в золотой клетке, уже расправила крылья. Осталось только распахнуть окно…

* * *

Утро выдалось прохладным и ясным. Воробьи щебетали в саду, слуги суетливо бегали по дому, но я уже не была частью этой жизни. Мои вещи были упакованы, дорожный сундук ждал у входа, и вот — за воротами послышался скрип колёс.

Карета Серафимы.

Я накинула плащ, спустилась по лестнице и уже взялась за перчатки, когда в холл влетел Алексей. Он выглядел так, словно не спал всю ночь. Глаза покрасневшие, лицо бледное, но губы по-прежнему сжаты в упрямую линию.

— Куда вы собрались?! — рявкнул он. — Без моего разрешения!

Я даже не удивилась. Только устало взглянула на него.

— Кажется, мне приходится повторятся: я не ваша собственность. Ни сейчас, ни в будущем.

— Вы ведёте себя, как капризная девчонка! — прорычал жених, делая шаг ко мне. — Один намёк на трудность — и вы бежите! Да если вы думаете, что такой подход уместен для моей будущей супруги…

— Замолчите. — Я подняла руку, не повышая голоса. — Вы хотя бы слышите себя?

Он замер. Я смотрела ему прямо в глаза.

— Вы злой. Грубый. Считаете, что всё можно решить криком, властью и фамилией. Вы не умеете говорить с женщиной, не умеете уважать, не умеете даже просто… слушать. Я никогда не была вам ровней, вы всегда говорили со мной, как с подчинённой. А теперь, когда я ухожу — вы опять орёте? Это всё, на что вы способны?

— Я… я просто… — он запнулся, сжал кулаки. — Я волнуюсь. Чёрт побери, я…

— Поздно, Алексей, — тихо сказала я. — Может быть, во мне и была готовность стать вашей женой, быть опорой, но не ради того, чтобы меня унижали каждый день. Я больше не позволю никому обращаться со мной, как с пустым местом. Ни вам, ни вашим закадычным приятелям, ни кому бы то ни было.

Он шагнул ближе, но я отступила. Поставила точку сама.

— Прощайте, Алексей Яковлевич. Надеюсь, вы когда-нибудь научитесь обращаться с женщинами не как с собственностью, а как с людьми.

Я открыла дверь. Карета уже ждала.