Чтение онлайн

Слуга открыл передо мной дверцу, я взошла внутрь, не оборачиваясь. Внутри было тепло, пахло розовым деревом и ванилью — Серафима, конечно, не поскупилась.

Колёса тронулись. Вскоре поместье осталось позади. И с ним всё, что было связано с этой странной помолвкой.

Я смотрела в окно, а сердце моё билось не от тревоги — от пьянящего ощущения свободы. Да, птичка упорхнула. И если даже кто-то вздумает гнаться за ней — поймать её будет уже непросто…

Глава 26. Мотивация…

Карета подкатила к поместью Серафимы медленно и важно. Хозяйка уже ждала на крыльце: вся в белом, с пышным зонтом от солнца — она напоминала сахарное пирожное. Безумно трогательное и милое, но при этом крайне гротескное.

— Моя дорогая! — воскликнула она, поспешив ко мне. — Вы как? Хорошо добрались? Не голодны?

— Добралась отлично, — ответила я, выходя из кареты. — А вот насчёт голода вы попали в точку. Я бы перекусила чего-нибудь лёгкого.

Серафима захлопала пухлыми ладошками и махнула служанке. Та вмиг понеслась в дом. Меня буквально на руках втащили вовнутрь, туда, где пахло малиновым вареньем, ароматом роз и безумным уютом.

— Я приготовила вам комнату с балконом, — торопливо щебетала Серафима. — Там солнце сияет по утрам и радует глаз. Есть кресло-качалка, книги, а ещё я попросила Марфушу испечь её фирменные булочки с корицей. Обожаю их! Вы же побудете у меня достаточно времени, правда?

— Думаю, достаточно, — усмехнулась я. — Мой жених как-то не выразил горячего желания меня удержать. Так, погрозил немного — и на этом всё.

— Глупец, — фыркнула Серафима. — Он просто не видит, что теряет. А я вот вижу.

Мы поднялись на второй этаж, и я оказалась в действительно сказочной комнате. Бледно-голубые обои, большие окна, плетёное кресло, лиловый диван, на который хотелось упасть и не вставать до лета. Но не успела я налюбоваться, как меня тут же потащили на кухню.

Там уже всё дымилось и благоухало. Пышки, шарлотка, орешки в сахарной патоке. Пироги сладкие. Пироги несладкие. Какая-то карамель чудная. Будто сюда была свезена вся сдоба княжества.

Серафима начала командовать: типа, всего понемногу — в малую гостиную!

Вскоре мы восседали в этой гостиной, а служанки вносили целые блюда этих вкусняшек. Я ошеломлённо открыла рот, увидев, в каком количестве Серафима собирается меня угощать.

Служанки налили чай — горячий, ароматный. Серафима тут же отпила глоток и потянулась за первой плюшкой.

— Рассказывайте, как вы? У вас такой маленький багаж, — затараторила она, уже жуя свою сдобу.

Я вздохнула и ответила:

— Мне пока хватает.

— А жених ваш, как я посмотрю, не так уж и хорош. На приёме я его что-то не заметила.

— Да, его там не было, — ответила я приглушённо. — Он не желал, чтобы я присутствовала на нём и пела для гостей…

— Какой зануда! — вскипела Серафима. — Да зачем он вам нужен? Некоторые думают, что толстушкам нужно выскочить замуж хоть за кого угодно, лишь бы взяли. Но я считаю, что мы особенно должны сохранять чувство собственного достоинства и выбирать кого получше.

Я усмехнулась. Эта девица была такой наивной, как дитя, да и рассуждала так же.

— Вы заслуживаете лучшего, — добавила воодушевленно, справляясь со сладким пирожком. — У меня можно будет передохнуть, собраться с мыслями. Может быть, даже подумаете, чего вы хотите дальше от жизни…

Какой у неё заразительный энтузиазм! Серафима смотрела на меня с таким теплом, будто я была давно потерянной сестрой. Потом она резко встала и хлопнула в ладоши:

— Всё! Тогда объявляю этот день днём отдыха и веселья. Сегодня давайте больше не думать о будущем. Давайте развлекаться и пировать! Я даже найду у себя в гардеробной для вас что-нибудь милое. Потому что… — она покрутилась на месте, — я обожаю переодевание!

Я смотрела на это чудо с некоторым удивлением. У неё изнутри била энергия. Она была очень яркой и эмоциональной. Если бы не её комплекция, кажется, от кавалеров не было бы отбоя.

Мне ещё больше захотелось ей помочь… как и себе. Всё-таки эти интриги в доме Алексея отнимали массу сил и времени. Я похудела довольно-таки прилично, но мне ещё нужно было поработать над собой. Сейчас для этого как раз самое время.

— А ещё у меня есть зеркало в полный рост, — Серафима продолжала щебетать, ища моего взгляда, — мы с вами встанем перед ним и рассмотрим, какие у нас красивые фигуры. Пусть и пышные, зато настоящие!

Я расхохоталась.

— Ну вы и штучка, — бросила я. — Мне кажется, с вами будет очень весело.

— А мне кажется, вы спасёте меня, — прошептала девушка вдруг очень серьёзно. — У меня давно не было такого хорошего настроения, давно я не испытывала такого воодушевления. Знаете, мне так стыдно за своё тело, а хотелось бы гордиться им. Вы понимаете?

Я встала, подошла к ней и взяла её руку в свою.

— Понимаю. Очень хорошо понимаю.

Она вдруг всхлипнула и, прикрыв лицо платочком, прошептала:

— У меня ведь больше не осталось никакой надежды.

Подобная смена настроения меня поразила. Это была страдающая душа, которая натерпелась унижений, боли в свои не самые зрелые годы, но всеми силами старалась радоваться жизни, как могла. Ей просто нужно показать путь — путь к тому, чтобы стать лучшей версией себя…

* * *

Мне тоже предстояла небольшая битва — со сладостями на подносах, тарелках и блюдах… Они взирали на меня со стола и призывно пахли. Плюшки с корицей источали аромат детства, марципановые розочки манили, а слойки с абрикосом практически кричали: «Съешь меня! Всего одну!»

Но я была крепка. Как турникет на вокзале. Вдохнула. Выдохнула. Посмотрела на Серафиму, которая, как ни в чём не бывало, уминала уже третье пирожное, а потом перевела взгляд на тарелку с отварной гречкой, которую принесла одна из добрейших служанок по моей просьбе.

Вкус этой гречки на языке показался противным.

— Ешь, Ира, ешь… — бормотала я себе под нос. — Это полезно. Организм скажет тебе спасибо. Ты будешь счастлива, увидев результат. А сейчас просто ешь!!!

С огромным усилием воли я взялась за ложку. Каша, конечно, была полита овощной подливкой — неплохой на вкус. Но первый комочек гречки всё равно показался таким сухим и пустым, что меня едва не стошнило. Однако на второй ложке мой желудок, скрипнув, признал: «Ладно. Сойдёт…»

Через десять минут, опустошив тарелку, я чувствовала себя почти героиней. Нет, правда. Когда ты выбираешь гречку вместо кремового торта — это реальная победа. Буквально олимпийская медаль. Ну, хотя бы бронза.